Наследница долины туманов

Но никто не желал твоей боли, – подняв зажатую в его огромной мозолистой ладони ступню, Каил коснулся губами моих пальчиков. Тело пронзила жаркая волна удушающего смущения. Лицо, шея, грудь пылали. И хуже всего, я не могла ничего сделать: ноги не слушались меня. Но я чувствовала прикосновение: тепло его дыхания, разбивающегося о мою кожу.

Улыбнусь, он снова коснулся стопы губами и, кажется, лизнул мизинчик.

– Хватит, – выдохнула я и крепко зажмурилась.

– Всё хорошо, – шепнул он и поднялся. – Всё хорошо, моя гордая малышка.

Осторожно подкатив меня к небольшому столику, на котором стоял поднос с мясом и, поправив плащ, прикрывающий ноги, наконец-то, отошёл и сел в княжеское кресло.

– Амэлла, ты голодна? – услышав такой вопрос от северянина, я встрепенулась и с подозрением покосилась на него.

Меня всё больше пугала эта забота. С чего вдруг?

Он рычал на меня всего пару минут назад, а теперь спрашивает, хочу ли я есть? У него явно проблемы с головой. Хотя…

Я внимательно осмотрела застеленный заляпанной жиром скатертью небольшой столик.

Князь иногда трапезничал за ним. Особенно он любил это делать во время суда: стоит перед ним бедолага на коленях, ждёт своей участи, а княжеская рожа жрёт и не чешется.

– Амэлла? Я задал вопрос? Ты голодна? – северянин протянул мне изящную металлическую вилочку: она так нелепо смотрелась в его ручище.

– Я его услышала, – так же негромко ответила я. – Вы хотите, чтобы я всё это попробовала на наличие яда, или какую другую пакость для меня задумали?

Нахмурился и сжал вилку так, что она согнулась.

А после, заметя, просто отшвырнул её в сторону. Сглотнув, я прикусила язык. Нельзя. Так с мужчинами не разговаривают.

– Я виноват перед тобой, признаю, – прорычал он, на его лице играли желваки. – Вёл я себя не самым лучшим образом, да, это так. За это я готов попросить прощение? За то, – он поднял указательный палец, – что не помог тебе сразу. Только лишь за это. Я в своём праве, Амэлла. Я пришёл сюда не погостить: теперь это моя земля, мой замок, мои люди.

И ты тоже моя. Я вправе делать с вами всё, что пожелаю. А желаю я тебя. Так что умерь свою гордость, малышка, и улыбнись мне. Это улучшает аппетит. Сейчас принесут ещё одну вилку, и ты со мной поешь.

Я покачала головой. Мне сейчас никакой кусок бы в горло не пролез.

– Не хочешь есть или компания не устраивает?

– И то и другое, – шепнула я одними губами.

– Ну, хотя бы не лжёшь, – хмыкнул он. – И всё же прости за боль.