Дерзишь, темненькая моя?

Долговая яма. Всю жизнь работать для того, чтобы выплачивать мачехе долг. Если у меня будет хоть какое-то образование, то станет немного легче.

Великий Трехликий! За что? Почему именно я родилась в этой гнилой семье? Ну почему я?

Ответа не было. Управляющий господин соф Таруг негромко бубнил, кому-то что-то разъяснял. Я же слышала его голос, словно он был эхом. Поднялись последние из немногочисленных наследников: два дальних родственника со стороны отца. Лица у них были крайне недовольные. Ясно, и у этих не вышло урвать даже тех крох, на которые они рассчитывали.

Мачеха тоже была какая-то бледная. И только мерзкий соф Фуки светился счастьем.

– Госпожа соф Клюемо, – обратился управляющий к мачехе, – я могу поговорить с госпожой Рояной наедине?

– Зачем? – мгновенно всполошилась блондинка.

– Есть кое-что, предназначенное только для неё. Такова воля усопшего, – печально, по мне так слегка наигранно, произнёс пожилой мужчина.

– Это что-то важное? – женщина прищурилась, лицо её вмиг стало хищным.

– Это кое-какие наставления и советы от батюшки. Он хотел сказать последние назидательные слова дочери, – нудным голосом ответил управляющий. А я окончательно скисла. Ещё и лекция прощальная прилетела. Мало отец мне при жизни слов назидательных сказал, решил и после смерти моралью своей добить.

Женщина соскочила со своего кресла и засуетилась, видимо вспомнив, что она здесь хозяйка и ей ещё поминальный обед провести.

– Конечно, – затараторила Эделия, – конечно! Последние слова назидания – это очень важно!

Ага, я без них прямо не проживу.

Хотя может там инструкции по выживанию в долговой тюрьме, или сборник советов как прожить в нищете и не откинуть раньше времени копытца. Подхватив Раоса, Эделия буквально вытащила его из комнаты. Дверь закрылась глухим ударом. А так хотелось предложить и им послушать такие важные назидания, глядишь и они прониклись бы.

– Рояна, доченька, ты поняла смысл завещания? – обратился ко мне господин соф Таруг, подойдя вплотную к креслу, на котором я сидела.

Я покачала головой.

– У меня есть три года, а после долговая кабала, – выдохнула я.

Меня начало трясли, я боялась разреветься всем на радость. Мужская рука пригладила мои волосы, ласково, по-отцовски. На секунду я сомкнула глаза и насладилась этой мимолетной лаской.

– Я оставил тебе маленькую лазейку, доченька, – присев, он заглянул в мои глаза.

Я встрепенулась, на моих глазах всё-таки проступили слезинки.