Сердце Анны

Но спустя время к ней придёт утешение, и она о нём позабудет. Ты и я будем этому способствовать, – уверенно предположила Маргарет. – А сейчас не станем ей ничего говорить. Будем наблюдать, и только.

– Ты, безусловно, права! Мы именно так и поступим! – охотно согласился он. – Будем надеяться, что этот человек сам исчезнет из нашей жизни!

Едва Роберт успел произнести последнее слово, как в столовую вошла Анна.

– Сегодняшняя ночь показалась мне слишком долгой, однако я не сумела выспаться, – сонно произнесла она, поцеловала родителей и присела на своё место за столом.

– Это всего лишь зима, родная! Длинные ночи ей свойственны. Хочется ложиться пораньше и спать подольше, – ответила леди Рочфорд. – К тому же, вечер вчера у тебя выдался нелёгкий. Если пожелаешь, можешь вздремнуть сразу после завтрака.

– Да, пожалуй, – ответила Анна и опустила глаза.

Завтрак был подан. Все ели молча, погрузившись в собственные раздумья. Тема мыслей у каждого из них была одинакова – Маркус.

После подачи чая Маргарет, утомившись молчанием, обратилась к дочери:

– Чем ты сегодня думаешь заняться, солнышко? – спросила она, помешивая ложечкой чай.

– Я хотела съездить в дом к Лоэрам, но боюсь, погода не позволит сделать это, – Анна ещё раз поглядела в окно.

– И правильно! Мистер Лоэр сам даст о себе знать, как только это будет ему удобно.

Маргарет посмотрела на мужа, как-будто спрашивая: «Правильно ли я всё сказала?». Сэр Рочфорд сразу же понял её вопросительный взгляд и одобрительно кивнул, но совсем незаметно.

После завтрака Анна ушла в музыкальную комнату. Только игра на фортепиано могла увлечь её и отнять желание помчаться к мистеру Лоэру сквозь сильную снежную пургу.

Глава 24

Почти весь день Маркус провёл в постели. Очнулся он лишь к четырём часам, полностью отдохнувший и пришедший в себя. Теперь, восполнив силы и восстановив свой рассудок, Маркус был готов обдумать всё снова. Он поднялся с кровати и на одно мгновение замер. «Нет, подумаю над этим после! Сперва мне необходим плотный ужин», – подумал он, положив руку на свой пустой, ноющий желудок, и вышел из комнаты.