Сердце Анны

– Мы как-будто снова молоды! Я и забыла, что ты бываешь таким, как сейчас, – она нежно поцеловала мужа. – Ты тоже выглядишь замечательно, так же, как когда-то. Будто и не было этих десяти лет.

– Я безумно рад! Пошли скорее к дочке, гости вот-вот прибудут! Останешься с ней до их приезда, а после всё, как и договаривались.

И вот за окнами стал доноситься стук копыт лошадей и колёс подъезжающих экипажей. Сэр Рочфорд спустился вниз приветствовать гостей, а Маргарет, как заранее и было задумано Робертом, ожидала своего выхода вместе с дочкой.

За Амелией, её мужем Уильямом и их дочерями была отправлена карета на лондонский вокзал. Они являлись единственными гостями, которых ожидали издалека. Однако, их экипаж прибыл первее остальных.

– Как же красиво! Я и не предполагал, что Маргарет живёт настолько хорошо! – сказал Уильям, обращаясь к жене.

Он увидел поместье Рочфорд впервые. Маргарет бесчисленное множество раз присылала для Амелии и её семьи приглашения, но та к сестре приезжать не желала.

– Ей просто случайно повезло так хорошо устроиться, – отвечала она мужу. – На её месте могла оказаться и я, ведь мы обе посещали тот бал в Бате, на коем она и познакомилась с Робертом Рочфордом. У меня, думаю, были бы неменьшие шансы на этот брак, не сумей она так ловко превратить меня в тень, спрятанную за своей спиной.

Амелия так отчаянно мечтала занять место сестры, что казалось, появись перед ней сам Дьявол с предложением о сделке, она бы немедленно согласилась на любые его условия, лишь бы только заполучить всё то, что принадлежало Маргарет…

– Выходит, ты не довольна, что вышла за меня замуж? – спросил Уильям. Её тон ему показался неприятным и очень обидным.

– Глупости ты говоришь, Уилл! Рада, разумеется! – её голос сменился на недоумение.

Экипаж въехал в ворота поместья. Хотя Амелия изо всех сил пыталась сделать вид, будто роскошь поместья её совсем не удивляет и всё, якобы, выглядит вполне обычно и просто, на самом деле в её голове и душе бушевала неистовая зависть. Она сжимала всю её изнутри, вызывая безумную обиду, так как Амелия считала себя более достойной этой роскошной жизни.