Слушай, что скажет река

В ярком солнечном свете они казались дырами в пространстве, ведущими на темную изнанку, эти дыры все росли и росли, и скоро черная пелена застлала все вокруг. Аста сделала несколько шагов вперед, надеясь выйти из этого облака, вслепую нашла рукой перила. Потом что-то взорвалось рядом – будто лопнул воздушный шар, в голове зазвенело, по телу разлилось тепло, ноги сделались ватными. Она успела подумать, есть ли шанс, что с улицы кто-то ее заметит, и мир исчез во тьме.

* * *

…Лететь, лететь вперед, без оглядки – он уже не вернется туда, где видел последний рассвет.

Дух без имени, тела и дома, сам не помнящий, кем он когда-то был… был ли? Или его сотворила за секунду до битвы чья-то рука или злая воля – чтобы потом, так же в одно мгновение, отобрать жизнь, отдать ее кому-то другому? Впрочем, этого он никогда не узнает.

Вот и город. Рыжие черепичные крыши, главная улица, площадь… Земля предков, отнятая чужаками. Найти бы свет, то сокровище света, о котором все говорят, – может, и не пришлось бы сейчас умирать… Но его ли это память? Или нашептывает кто? Вот ветер прошелся по крыше, застыл на самом краю, а потом нырнул в зеленое море листвы… Так странно, что можно видеть ветер, слышать запахи – горячей сдобы, свежей древесной стружки, речной прохлады… Видеть спокойную радость людей на площади – базарный день, светло, и всего вдосталь, скоро лето, ночи короткие… Ишь, копошатся, как муравьи.

Не знают, что их ждет, да если бы и знали… Но сначала надо затаиться…

Тень, едва различимая в лучах майского солнца, спустилась с неба, бесшумно скользнула по мостовой и исчезла в сумрачном переулке.

* * *

Как же не хочется просыпаться! Так тепло и удобно лежать – как в детстве на пуховой перине у бабушки. Только ноги что-то придавило, ими едва можно пошевелить, но совсем не больно, а приятная такая тяжесть, и тепло от нее, как от грелки… Пальцы обеих рук утопают в чем-то мягком, и где-то совсем рядом шумят деревья, доносятся голоса, но слов не разобрать, да и неохота прислушиваться.

Аста открыла глаза. Она лежала на кровати у окна, в маленькой комнате с низким потолком, укрытая пестрым лоскутным одеялом. Поверх одеяла раскинулась Ирис, распластавшись на животе, и ее размашистые крылья занимали половину кровати. Заметив, что гостья проснулась, лиса подползла поближе к ее лицу, лизнула в подбородок и снова легла, устроив узкую морду на вытянутых лапах, но потом опять вскочила, навострив уши, – ее звериный слух первым уловил шаги за стеной.