Империя Смерти

Денис, благодаря его деятельности, имел доступ почти к любой информации подобного рода, а также к массивному пласту малоструктурированной информации, который разрастался с каждым днем и добывался многочисленными системами слежения и сбора данных, систематически использовавшимися в обыденной жизни. Развитие и изменение подхода к сбору данных породило целый класс современных гадателей и заклинателей демонов на основе новых моделей обработки информации, демонов, которых теперь обнаруживали регулярно, и стремились описать и заговорить.

Денис уже давно примкнул к последователям этого культа, и теперь его поощряемое щедрым финансированием увлечение дало свои трудные для понимания, причудливые плоды, которые мало кем могли быть оценены из-за их природы, напоминающей Даниилу незначительный, не имеющий последствий бред, особенно в области, касающейся их проверки, с которой ему только что довелось шапочно познакомиться.

В прошлом Даниил имел все шансы заниматься тем, чем занимался Денис, но однажды обнаружил, что может этого не делать, и потому в основном перераспределял доверяемые ему средства, находя для этого оригинальные схемы, сбывал наркотики и предоставлял одним сильным мира сего условия для неограниченного разврата, а другим по запросу информацию об этом для гарантии собственной благонадежности, что было неизбежно с тех пор, как он вышел за границы абстрактного мира.

Даниил едва ли мог поверить в то, что алгоритмы анализа данных столь продвинулись за последнее время, как демонстрировали разработки Дениса, хотя он не мог отрицать того, насколько продвинулись механизмы сбора данных за последнее время.

Даниил спрашивает, могут ли значить результаты, полученные Денисом, что чья-либо судьба предопределена. Денис отвечает, закуривая сигару: «Конкретные люди взаимозаменяемы в данной системе вычислений и их поведение обусловлено маркерами, с которыми ты мог ознакомится в прошлом документе», – Денис молчит некоторое время, затягивается, выпускает дым и продолжает: «…устройство общества гораздо проще устройства человеческого мозга, и эти две особых реальности, кажется, пересекаются специфически, достаточно примитивным и закономерным образом», – повторяет он фразу, похожую на ту, что уже говорил.

Самаэль.

Денис сидит перед Даниилом с затуманенными и одновременно блестящими от алкоголя глазами и курит. Понурый и бледный, он напоминает потекшую восковую свечу, от затушенного фитиля которой идет дым. Пухлая рука Дениса неподвижно лежит на колене.