Вожак

Её седой пучок съехал набок, а платье измято.

– Мира… – каркает экономка, заглядывая в мои заплаканные голубые глаза своими поблёкшими карими. Добрыми. – Мокрая вся… – Её руки трут мои плечи, пока она силится что-то мне сказать, а потом хлюпает носом и бормочет: – Ох… он хочет тебя видеть… девочка моя…

Хмурюсь и смотрю на дверь столовой.

Фати кладёт ладонь мне на щёку, поджав губы, а потом прячет глаза и уходит, опустив голову. Смотрю ей вслед хмуро. Смотрю на Максута. Он делает то же самое. Смотрит вслед экономке.

Помедлив, иду в столовую.

Мой муж сидит на своём месте, как всегда обложенный документами. В рубашке без галстука, а волосы зачёсаны назад. Чёрные и гладкие. Лицо сосредоточенное и… хмурое. Его локоть стоит на столе, пальцы прикрывают губы и заросший щетиной подбородок.

Смотрю на него, уронив руки вдоль тела.

Он не побрился, отмечаю отстранённо.

Милена что-то активно печатает в ноутбуке.

Всё как всегда.

Будто я не умерла в том парке сегодня ночью.

Марат поднимает глаза и откладывает документы. Не спуская с меня глаз, велит помощнице:

– Милена, выйди.

Та мгновенно встаёт и направляется к двери, бросив на меня быстрый любопытный взгляд. Отхожу в сторону, пропуская её, а потом иду к фуршетному столу, на котором стоит еда.

Чувствую на себе его взгляд. С ним всегда так. Я чувствую его присутствие, будто он касается кожи. Когда мы поженились… я не могла им надышаться… постоянно брала его за руку, постоянно искала его губы… он позволял и всегда отвечал… я боялась, что он исчезнет, а я проснусь…

Беру тарелку и кладу на неё ломтик бекона и яйцо.

– В десять приедет твой отец, – касается меня низкий хрипловатый голос.

Мой отец?

Я не видела отца год. И не хочу видеть.

Опускаюсь на стул и поднимаю на Марата глаза. Он не смотрит на меня. Он смотрит в окно.

Сглатываю, поднося к губам стакан. Пью. Жадно.

Мне это не нравится… то, что он отвернулся.

Молчу, потому что у меня нет сил говорить. Я всю ночь ждала его у озера. Ждала, кипя обидами и ревностью. Ждала и ждала, пока не… уснула.

– Ты возвращаешься к отцу, Мира, – вдруг шокирует он меня, поворачивая голову.

Смотрит твёрдо и непреклонно своими чёрными глазами, сжимая в кулак ладонь, лежащую на столе.

Роняю стакан на стол, чувствуя, как отнимаются ноги и руки.

Минуту смотрим друг на друга.