Грубиян на одну ночь

Желудок с утра пустой, но накидываться на еду реально неловко. За столом в основном разговоры, принимать участие в которых тоже не особо комфортно.

Романов не шутил, «связи» у него на уровне. Весь гребаный цвет города: от банкиров до администрации. Мужики от тридцати и старше, с женами, детьми и собаками. Составить диалог с этой публикой для меня задача сложнее, чем выдернуть с корнем хрен из земли.

– Глеб, хотите еще лимонада?

– Да, спасибо, – смотрю на хозяйку, Татьяну. – Можно на ты.

Улыбается.

Красивая женщина.

Глотаю из ледяного стакана, пока Татьяна подливает лимонада Романову, интересуясь:

– Где супругу потерял, Санечка?

– Жарковато для нее, Тань, – крутит в руке стакан.

– Понимаю, – ерошит женщина его волосы.

Моя сестра на пятом месяце, для нее сегодня действительно жарко. Он пошел-то сюда из-за меня…

– А что, наша принцесса на диете? – сухо спрашивает блондинка напротив, бросая демонстративный взгляд на бассейн.

Слежу за ее глазами, делая глубокий вдох.

На шезлонге вышеупомянутая «принцесса» загорает, согнув в колене одну из своих охуенных ног. Поля большой соломенной шляпы закрывают лицо, но не прячут грудь. Судя по всему, скромного в ее теле нет ничего.

– Мне сходить ее позвать? – с усмешкой тянет Татьяна.

– Не знаю, – пожимает та плечом. – Может, и позвать, а то, смотрю, мужики наши приуныли…

– Женя, – цыкает Калинкин.

– Ну-ну… – кривится Женя. – Кто-нибудь знает, откуда у нее эта машина? – спрашивает у всех.

Пф-ф-ф…

– Заработала, – немного строго отвечает ее мужик.

– Серьезно? – закатывает глаза.

– Женя, – осаждает хозяйка. – Лимонад будешь?

– Лучше уж коньяка.

За столом минутная тишина.

Снова смотрю на очевидную виновницу этой молчанки.

Заработала?

Пышная грудь медленно опускается и поднимается. Судя по всему, любой негатив ни хера не мешает ей с оттягом расслабляться.

Тонкая рука сброшена с шезлонга, вторая лежит на плоском животе.

Ерзаю по стулу, шире разводя колени.

Осушив стакан до дна, тыльной стороной ладони прохожусь по губам.

Пора валить.

«Принцессы» – это не мой палисадник. Я, сука, не принц. Даже не дворянин. У меня в холодильнике мышь повесилась, и на последнюю кровь я вряд ли куплю женщине белый «Лексус».

Ловлю на себе пристальный взгляд Романова.