Дневник дылды: танцы продолжаются!

Облокачиваюсь на спинку дивана, а затем медленно по ней сползаю. Вся эта каша из лжи вытягивает слишком много сил.

– Спасибо, – тихо прошептал такой же шокированный партнёр, но я даже не открыла глаза, так и устроившись на мягких подушках. – Я правда не знаю…

– Замолчи, не ради тебя старалась, – огрызнулась я и потёрла ноющие виски холодными пальцами. Похоже, моё падение не пройдёт бесследно. – Прямо сейчас я даю тебе два варианта развития событий. Первый: ты обрываешь все связи с Ритой и никогда больше о ней не вспоминаешь.

– Первый вариант. Это не повторится, обещаю!

– Ради твоего же блага, постарайся. А теперь уйди подальше, я хочу спать, – и, не услышав ни единого слова, отворачиваюсь лицом в обивку дивана, медленно проваливаясь в сон.

Никогда ещё я не спала так беспокойно.

Глава девятая

Запах чего съедобного заставил меня разлепить веки. Яковлев стоял около микроволновки, доставая из неё две порции пиццы быстрого приготовления. Над пластиковыми контейнерами вздымался пар, растворяясь в воздухе. Аромат специй громким урчаньем откликнулся в животе, напоминая, что я сегодня ничего не ела.

– Я договорился, завтра утром зал наш, – сказал брюнет и поставил передо мной обед. Удивлённо его оглядываю, пытаясь понять, в какой момент ко мне вернулся ответственный, а не гуляющий друг.

– Рада, – с сарказмом отвечаю я и беру большой горячий кусок.

Тесто больше похоже на тонкий слой резины, поэтому, откусив один раз, возвращаю всё на место. Оглядываю комнату в поисках нормальной еды и замечаю на холодильнике остатки овощей из первого похода в супермаркет. Встаю с дивана, медленным шагом направляюсь к продуктам, но парень, сидящий в кресле, меня зовёт:

– Ты куда? – лениво оборачиваюсь к темноволосому, всеми силами показывая, насколько глуп его вопрос.

– За нормальной едой. Не знаю, как ты, а я не собираюсь вернуться домой с лишним весом, – беру пакет с помидорами и огурцами и вываливаю всё содержимое в раковину, чтобы помыть.

– Я завтра вернусь на нормальное питание, – пообещал брюнет, а затем откусил большой кусок этой ошибки пекаря.

От одного его голоса хочется скривиться, про угнетающую атмосферу вообще молчу.