Душа демона. Инверсия

Задумавшись над непонятным феноменом, Данил не сразу заметил, как Леонтайн открыла глаза. Сначала ее взгляд блуждал по комнате совершенно хаотично и бессознательно. А потом она вдруг посмотрела на мужчину, сидящего рядом. На ее лице проступило узнавание, переходящее в неподдельный ужас. Демоница хрипло застонала, забилась, стараясь отползти от мага. Но слабые попытки лишь сбили одеяло, а на бинтах левой руки, которой она активнее всего двигала, проступила свежая кровь.

Пытаясь утихомирить женщину, Данил прижал ее плечи руками к постели.

– Это не я… Это не я…

Маг не понимал, что пытается сказать демоница. Хотя, возможно, в ее словах и не должно было быть смысла. И это просто несвязный бред.

– Тихо. Не бойся. – Рядом оказалась Соф и, положив свои ладони на виски женщины, попыталась ее успокоить. – Отпусти ее! Ей больно! – Адресовала она Данилу.

Впервые маг слышал, чтобы племянница была столь резкой. От неожиданности и удивления он убрал руки. Потом опомнился, сообразив, что Леонтайн может причинить девочке вред. Однако высшая внезапно перестала дергаться. И, почувствовав нежные прикосновения ребенка, затихла и закрыла глаза.

– Она хочет пить, – прошептала Соф. И маг, осторожно приподняв голову демоницы, поднес к ее губам бутылку с водой. На этот раз она не сопротивлялась.

– Может ей успокоительное вколоть? – Предложил Димка.

– Это мне нужно успокоительное, – в ответ подумал Данил, наблюдая, как взрывное напряжение Леонтайн медленно уходит, и она засыпает под тихий успокаивающий шепот племянницы.

Леонтайн

Казалось, хуже быть уже не может. И Леонтайн ожидала смерть, как невероятное благо, как избавление от непрекращающейся муки, которая донимала ее даже за гранью сознания. Однако Виктор упорно не давал ей уйти…

Или это не Виктор склонился над ней, касаясь прохладной рукой ее лба…?

Демоница попыталась сфокусировать взгляд.

Темноволосый шатен с пронзительными голубыми глазами и легкой щетиной на щеках совершенно не был похож на Виктора. Его лицо казалось жестким, на нем отсутствовала приторно сладкая улыбка. Но самым главным отличием было отсутствие в его хлестком взгляде лицемерия и лжи. Мужчина не скрывал свою неприязнь. И Леонтайн попыталась понять, чем она вызвана.

Его запах был ей знаком.