У меня есть клон без имени

До свидания, – я сбросил трубку.

Дики забрал у меня телефон.

– Я щас ему же и позвоню, – предложил он. – Только буду картавить.

– Нет, в следующий раз, – отказал я. – Мне надо ехать.

– Куда? – спросил Дики.

– К родителям, куда ещё? – я встал с дивана. – Они хотели собраться всей семьёй в воскресенье, а я до сих пор здесь.

Хотя, несмотря на все мои слова, добрался я быстро. Невероятно, но я уже стоял в тёмной прихожей.

– Мам, пап, Владик пришёл, – объявила сестра.

Родители сразу же прибежали в прихожую, чтобы встретить меня, будто бы мы не виделись лет двадцать.

– Как доехал? – спросила мама, пока я снимал куртку.

– Нормально, – у меня появилось странное ощущение, что что-то тут не так.

– Не замёрз в такой-то куртке? – встревожилась та. – На улице ещё не лето!

– Нет, – я стоял спиной ко всем, вешая куртку на крючок на стене.

Меня всё ещё не покидало странное чувство.

Мы прошли на кухню.

Там стоял повар, он накрывал на стол.

– Мам, давайте поедим на улице, – начала приставать сестра.

– Нет, мы будем дома, – отрезала мама.

Сестра молча села на стул и начала брать из тарелки орехи, и грызть их, пока мама не видела.

На кухне было темновато, так как из окна были видны одни хмурые тучи.

На кухню вошёл отец.

– Ну что, можно уже приступить к трапезе? – поинтересовался он.

Мать, оглядев стол, кивнула ему и выпроводила повара из комнаты.

– Вообще, это не дело, – сказал отец, когда мы сели за стол.

– Не слишком ли много? – отозвалась мама.

Я не мог есть. Я смотрел на тарелку, и мне казалось, будто бы она куда-то плывёт. Я даже пытался приостановить её, пока не понял, что она и так всё время на месте.

– Как дела на работе? – спросили меня.

– Нормально, – ответил я, а сам подумал: «они что, не помнят, что я уволился? Я же говорил им об этом».

Что-то было не так. Плохое предчувствие – не для меня, я предчувствиями не страдаю, но почему-то сейчас внутри я был неспокоен.

Я нервно огляделся.

Кругом начали шататься стены, обои куда-то поехали… Я закрыл глаза и снова открыл: стены успокоились, но мне стало трудно дышать.

– А как прошла ваша поездка? – поинтересовался я, но мне показалось, что я делаю что-то неправильно. Я делаю то, что нельзя делать.