Пророчество сумасшедшего волшебника

Жить как в дурмане, не иметь собственного выбора… Это всего лишь пародия на супружество!

– У тебя весьма идеалистическое представление о совместной жизни, Эдель, – усмехнулся Грейд. – Возможно, в браслетах и есть некоторые положительные стороны, в сравнении с тем, как может сложиться дальнейшая судьба супругов, заключивших союз добровольно.

– Возможно, но каждый уважающий себя вельт не потерпит насилия над своей душой! Мы слишком свободолюбивы, чтобы такая практика прижилась в нашем королевстве.

– Похоже, один экземпляр все-таки уцелел. – Николай посмотрел на руку Эдели.

– К сожалению, да. Андилы ушли в настолько глубокое прошлое, что никто даже не помнит об их существовании. Я выросла, считая, что ношу просто не совсем обычный браслет, но я и предположить не могла, для чего он нужен.

– А твой отец? Разве он не поставил тебя в известность?

– А зачем? – Она пожала плечами. – Предполагалось, что, по мере того как я взрослею, с каждым моим вдохом, с каждым ударом сердца растет и моя любовь к принцу Даниэлю.

– К кому? – выдохнул Эрик, потрясенно уставившись на Николая, который бросил красноречивый взгляд на друга, призывая его к молчанию.

– К Даниэлю, – она поморщилась.

– Так почему вы не вместе? – Грейда, наоборот, данная ситуация только развеселила.

– Да мне тоже очень интересно знать, – саркастически произнесла Эдель. – И моему отцу. Видите ли, он слишком доверял человеческому корольку и даже не допускал вероятности того, что Мирос не сдержит данного им слова! Проведя церемонию дал-андила, по возвращении домой тот обязался надеть магический браслет на руку своего сына. Таковыми являлись условия соглашения, а андилы – гарантией его осуществления.

– Так откуда ты знаешь, что Мирос не выполнил свою часть договора? – продолжал усмехаться Грейд.

– Потому что я… – она замялась, – влюбилась. И совсем не в того, в кого предполагал мой отец.

Сердце Николая екнуло. Несмотря на то что он познакомился с Эделью только сегодня, он уже испытывал к ней определенное влечение. Не любовь, конечно, но нечто очень похожее.