Обратная сторона руны

Не сумев скрыть облегченного вздоха, Рин положил раненого на кровать, а сам, не дожидаясь приглашения, рухнул на стоящий рядом стул.

– Папочка приехал! – В комнату с гиканьем ворвались двое мальчишек лет шести: оба смешные, светловолосые, курносые.

– Кыш отсюда! – прикрикнула на них женщина, хлопоча вокруг Низая.

– Мамочка, что с папочкой? – В дверном проеме появилась девчушка, совсем маленькая. Она сонно щурилась и сжимала в руках тряпичную куклу.

– Все хорошо, милая. Папочка просто устал с дороги. Иди, я скоро освобожусь.

– И ласкажешь мне сказку?

– Обязательно, солнышко.

Когда дверь закрылась, женщина закатала рукава, но, увидев рану, тихо всхлипнула, закусив губу.

– Кто… Откуда… Такое…

Заражение уже началось и быстро расползалась по телу. Место укуса воспалилось и загноилось, кожа вокруг окрасилась в черный цвет, будто обуглилась, вены вспухли, покрыли темной сеткой почти всю ногу.

– Беркер, – тихо выдавил Рин.

– Беркер? О, Великая Нелл…

– Вас же Эви зовут?

Женщина кивнула, шокированная жуткой новостью.

– Эви, – чуть жестче произнес он, нехотя поднимаясь со стула, – вы понимаете, что укус этой твари смертелен?

Та лишь замотала головой, словно кошмар, который обрушился на нее, мог улетучиться, как страшный сон.

– Эви?

Она плеснула на рваную рану воду и начала аккуратно протирать место укуса, нашептывая что-то себе под нос.

– Эви! – крикнул Рин и тряхнул ее за плечи. – Ему. Ничто. Не поможет. Понимаешь?

В ее глазах читалось отчаяние и такая безмерная боль, что Рин отшатнулся.

– Как же я… Как же мы… Без него…

Она медленно опустилась возле кровати и беззвучно зарыдала, сжимая простыню кулаками.

– Ничего… – Умирающий вдруг открыл глаза, посмотрев на жену мутным от боли взглядом. – Накорми гостя… он… жизнь вам спас…

И снова провалился в забытье.

Огонь в очаге уже догорал, когда Эви, очнувшись от горестных мыслей, подкинула туда еще дров. Прошло около часа, а ее мужу становилось все хуже и хуже.

Рин, избавившись наконец от мокрой одежды, сидел в одежде с хозяйского плеча и пил горячий травяной чай. Ужин прошел в полном, гробовом молчании. Эви держалась как могла: сжимала в белую полосу губы, отводила в сторону покрасневшие глаза, нервно мяла в руках подол платья.

– Низай храбро сражался, – не выдержал Рин, нарушив тишину.