Обратная сторона руны

Смельчаки, которые решались проверить, так ли это, возвращались домой в синяках и побоях и надолго усваивали урок. Кнуд как лучший друг знал, в чем причина этой жгучей ненависти, и в любой другой ситуации ни за что бы не использовал подобное обращение. Но не сегодня.

Рин дернулся, как от пощечины, и уставился вниз.

– Опоздаем, – нажимал друг.

– Ты… Да ты… – задохнулся от возмущения он.

– Ты же сам хотел увидеть Его. – Кнуд специально сделал ударение на последнем слове.

Аргумент был весомый, так что мальчишка сменил гнев на милость и уже хотел было спрыгнуть, как зацепился штаниной за расщепленную доску и, вскрикнув, неуклюже грохнулся вниз.

Кряхтя, поднялся и зло процедил:

– Рухх подери!

– Ну ты и растяпа, – цокнул языком Кнуд. – Больно?

Из большой ссадины на ладони сочилась кровь, но Рин не обратил на нее никакого внимания, расстроенно разглядывая порванные на коленях штаны.

– Совсем новые…

– Теперь мы точно опоздаем.

– Успеем, если поторопимся.

Он вытер кровь пучком травы, отряхнулся и заковылял следом за другом.

Народ медленно стекался к центральной площади. Каждый год на праздник длинных теней в их городе проводилась ярмарка. В Хэйндсел съезжались торговцы, бродячие артисты, колдуны и предсказатели. Но этот праздник должен был стать особенным. Ходили слухи, что именно сегодня прибудет один из носителей кровавой руны огненного демона, о подвигах и деяниях которых вот уже не один век складывались песни и легенды.

Точно приедет он или нет, никто не знал, но пропустить столь громкое событие мог только полный болван или такой фанатичный служитель Нелл, как Гюнхэл, отчим Рина.

– Запомни, Эйдерин, – любил повторять он, – твоя жалкая душонка принадлежит нашей милосердной богине, и землю ты топчешь только благодаря ее воле. Одной ей ведомо, ради чего ты все еще ешь, спишь и болтаешься у меня под ногами.

Рин действительно не понимал, почему и ради чего все еще жив, ходит и дышит.

Ведь всякий раз, когда он попадался пьяному отчиму на глаза, ему не оставалось ничего иного, кроме как просить у Великой Нелл сил перенести все обрушившиеся на него удары плетью и выжить. Порол отчим сильно, жестоко, со знанием дела.

По злой иронии судьбы Гюнхэл был лекарем. Лучшим во всем нижнем городе, где среди грязи и нищеты зараза цвела как плесень на сыре, который большинство его жителей видело лишь на лавочных прилавках.