Битва за настоящую разумность

А пока немного отвлечёмся и попробуем понять, как такой хитрый мозговыверт мог появиться и чему он в своё время неплохо послужил. Вот что я обо всём этом думаю, если не вдаваться в мелкие детали.

Начало всему этому дурдому было положено, видимо, ещё в глубокой-преглубокой древности, в те времена, когда до сколько-нибудь разумного разума, да и до самого человека было ещё очень-очень далеко. Защищая жизнь своих творений, природа «наизобретала» тогда множество разных инстинктов, например тот, что жёстко отсекает любые индивидуалистические поползновения, когда стая рыб должна действовать вместе, как единый организм, мы не раз видели в фильмах, снятых под водой, стаи рыбёшек, поворачивающих словно «по команде», или тот, совсем другой инстинкт, что заставляет птиц строить гнёзда и учить птенцов летать, да и множество других, не менее полезных для выживания своих обладателей.

Эти инстинкты тысячелетиями оттачивались на разных пчёлах-муравьях-лягушках-рыбах-овечках, и те их них, которые оказались особенно полезными, люди тоже получили по праву-обязанности эволюционного наследия.

Способность мыслить, возникшая в эволюции гораздо позже, на базе новых структур и отделов головного мозга, развивалась параллельно, когда сложившаяся система управления поведением с помощью инстинктов и рефлексов была уже давно отлажена и «прошита» в более старых, сложившихся мозговых структурах. Мышление отличается от инстинкта и выученного рефлекса тем, что они действуют как прямой, непосредственный приказ реагирования на наличную в данный момент ситуацию, ни дать ни взять – внушение гипнотизёра, идущее от самой природы, а мышление порождает любопытство, склонность экспериментировать и размышлять, и пока мышление не стло ещё разумом, эти его проявленпия, если они помешают инстинкту, в большинстве случаев приведут существо к гибели.

Чтобы не оказаться препятствием на пути нужных для выживания инстинктов и не быть уничтоженным вместе с существом, возможности тогда ещё слишком любопытного, но совсем глупого и неумелого разума необходимо было ограничить.

Поэтому в генах зафиксировалась функциональная подчинённость мышления инстинктам, а форма такого подчинения была избрана до гениальности простой – когда действиями существа руководят инстинкты, мышление вовсе отстраняется от рычагов управления.

Но, оставшись без работы, мысль не отключается, и, действуя в параллель, разум выдумывает свои, воображаемые «объяснения» тому, что инстинкты творят с существом.