Битва за настоящую разумность

Там людские мысли так завоняли бы все разом…

– Пахнут не мысли, а эмоции. Эмоции порождают особые химические вещества, запах которых я и могу обонять.

До сих пор на остановке не было никого, кроме нас двоих. Наверное, подумал я, предыдущий троллейбус уехал недавно. Но теперь к остановке подходили трое людей, и один из них с явным удивлением уставился на изумрудную шевелюру «Александра».

– Александр, или как тебя там! По-моему, НАМ надо валить отсюда. Пока ты не вляпался во что-либо повонючее перепуганного мальчика.

– Правда твоя.

Мы отошли снова в парк, под защиту темноты.

– И что теперь делать будЕМ? – спросил я, как-то сразу «записав» пришельца в свои друзья.

– Извини, ты так непереносимо вонял страхом, раздражением и злостью, что я не смог удержаться в сознании, и, похоже, пока был в бессознательном состоянии, телепатически – спонтанно внушил тебе, что я твой друг, хотя наши правила контакта строго запрещают скрытно влиять на чьи-нибудь мысли!

Я сразу вспомнил приступ внезапной смелости, и все остальные свои поступки последних минут.

– И что теперь делать?

– Внушать тебе теперь ещё и отвращение ко мне было бы неправильно и глупо. Просто слушай свой разум, и отключи эмоции. – Если бы я это умел! – но Александр продолжил: – Да, я и забыл, что нужной степени развития самоконтроля у вас достигает разве что только каждый десятый, и то годам к 30…

– Ну, твое лицо мне совсем не показалось уродливым даже при первом взгляде.

– Охоо, а не кажется ли тебе, что это говорит не твой разум, а внушенные тебе мной дружеские чувства?

– Ну и что? Мне теперь надо под микроскопом изучать каждую свою мысль, хоть на каплю доброжелательную к тебе?

– Вот если бы нашелся кто-то рядом с тобой, кто высказал бы тебе непредвзятое суждение обо мне…

Я сразу подумал об отце.

– Александр, раз ты выглядишь так необычно, тебе, наверное, нужно какое-то убежище хотя бы на первое время. Почему бы тебе не поселиться пока у нас дома, и подходящий человек – мой отец – как раз оказался бы рядом.