Огонь каждому свой

Ведь того и гляди, положение твоё будет вводить тебя в искус.

– Кто она?

– Её зовут Костанца. Ей двадцать пять лет. Она весьма знатного происхождения из семейства Сфорци. Из этого дома происходили замечательные дочери! Одна Катерина Сфорци, Тигрица Романьи чего стоит!

– Да, я читал у Макиавелли, кажется, про неё. Он утверждал, что, когда враги пригрозили убить её детей, она задрала юбки, и, показав свой детородный орган, объявила: «у меня есть штамп, чтобы наделать новых!»

– Ах-ха-ха! Давно ты меня не смешил, сын мой.

– Ваш сан, Падре, не располагает к этому.

– Так вот. Костанца Сфорца – это не только приличное приданое. Это и удачная родственная связь с домами Сфорца и Фарнезе. Отец её неважно себя чувствует. Он тяжело болен. Вот почему я настаиваю на скорейшем принятии решения. Ты знаешь, что по закону я не могу тебя открыто опекать, но сделать всё, что в моих силах – возвеличить и обеспечить твоё будущее, породив со знатным родом…

– Спасибо за заботу, Падре. Осталось только узнать мнение самой Костанцы.

– Мои посланцы уже работают над заключением этого брака. Готовься, сын мой.

И Папа, сложив руки, показал видом, что аудиенция закончена. Только вышел Джакомо, в другую дверь вошёл человек в синей мантии. Он сложил руки и поприветствовал Падре. Который после ответного приветствия начал разговор:

– Профессор Белармин, что вы думаете по поводу новоиспечённого Доктора Теологии Джордано Бруно?

Двести двадцать шестой Папа Римский был уже почтенным семидесяти трёх летним старцем.

Седые волосы и борода контрастировали с бордовой мантией и пурпурным троном. Он произносил слова не спеша, чтобы слушающий не упустил ни одной детали и уловил его любые акценты.

– Ваше Высокопреосвященство, этот Бруно, весьма опасный вольнодумец. Стоит ли его возвышать таким званием?

– То, что не сможем сделать мы, с ним сделает его тщеславие. Он получит положение, деньги. Обрюзгнет, и станет таким, как все.

– Можно ли держать зверя на столь коротком поводке?

– Мы не можем отказать сейчас ему в признании.

От его речей народ ликует. Он обличает низость, порочность, в том числе, и ненавидимых народом чиновников. Поэтому, приближение его для нас менее опасно. Получая степень многие остепеняются. А мы должны делать ВСЁ ради спасения любой души, ради спокойствия и процветания нашей паствы.

– Савонарола был нашему спокойствию менее опасен, ведь он радел вместе с нами за соблюдение нравственности и веру, только в более строгой форме.