Скорбь Сатаны

Нет, нет, мой дорогой друг! С МакУингом мы разделаемся совершенно иным образом, так как хоть вы с ним незнакомы, я знаю его.

– Что ж, это хорошая новость! – воскликнул я. – Клянусь вам, Лучо, вы, кажется, знакомы со всеми!

– Полагаю, что знаю всех, с кем следует заводить знакомство, – тихо проговорил Лучо. – Хотя господин МакУинг не числится в моем списке достойных кандидатов. Мне довелось познакомиться с ним при довольно необычных и волнующих обстоятельствах. Я был в Швейцарии, на труднопреодолимой горной тропе Мове-Па.

Уже несколько недель в тех местах я занимался своими делами, и, будучи уверенным в себе и бесстрашным, часто предлагал свои услуги наравне с другими проводниками. В качестве гида-любителя благодаря капризу судьбы я имел удовольствие сопровождать трусливого и желчного МакУинга над безднами Мер-де-Глас, обращаясь к нему на первоклассном французском, в котором, невзирая на свою хваленую эрудицию, он, к моему прискорбию, был абсолютно несведущ. Должен сказать, что знал, с кем имею дело, так как мне было знакомо и его ремесло, и авторитет убийцы подающих надежды гениев. Добравшись с ним до Мове-Па, я увидел, что его сразил приступ высотной болезни; крепко схватив его за руку, я сказал ему на чистейшем английском: «Мистер МакУинг, вы написали отвратительную, клеветническую статью на труд одного поэта, – и назвал его имя, – статью, что от начала до конца переплетена ложью, чьи жестокость и яд отравили жизнь подающего необычайные надежды и сломили благородный дух. А сейчас, если вы не пообещаете написать и опубликовать в ведущем журнале публичное отречение от своих преступных слов, когда вернетесь в Англию – если вернетесь! – и помянуть лестным словом того, с кем обошлись так несправедливо – вы сгинете в пропасти, едва я отпущу вас!» Джеффри, если бы вы могли видеть МакУинга в тот миг! Он скулил, извивался, цеплялся за меня! Еще никогда светило прессы не представало в таком неприглядном свете! «Убийство, убийство!» – он хватал ртом воздух, голос изменил ему. Над его головой вздымались снежные вершины, словно пики славы, которой он не сумел достичь, теперь завидуя другим – внизу сверкающие ледяные волны разверзлись прозрачной опалово-сине-зеленой бездной, а в неподвижном воздухе издалека доносился звон колокольчиков, напоминая о безмятежной зелени лугов и домашнем уюте. «Убийство!» – хрипло прошептал он. «Нет! – возразил ему я.