Сила неведомая

Она стояла рядом с раскрытым окном во время разговора и взглянула на тёмное пурпурное небо, усыпанное звёздами. Она продолжила неспешно и с расстановкой:

– Я могла бы, вероятно, могла бы помочь ему в этом чём-то ином, если бы он не открыл нечто большее!

Она подняла руки в повелительном движении, словно бессознательно, затем позволила им упасть по бокам. Лидия Герберт озадаченно смотрела на неё.

– Вы говорите так странно!

Моргана улыбнулась.

– Да, знаю! – кивнула она. – Я, как говорят старые шотландки, фея! Вы знаете, что я была рождена далеко отсюда, на Гебридских островах; мой отец одно время был бедным пастухом овец, до того как переехал в Штаты.

Я была ещё ребёнком, когда меня увезли с островов туманов и дождей, но по своему рождению я была феей.

– Что такое «фея»? – перебила её мисс Герберт.

– Это просто то, чем все остальные не являются, – ответила Моргана. – Народ Фей – магический народ; он видит то, что другим недоступно, слышит голоса, которых никто больше не слышит, – голоса, которые нашёптывают ему тайны и рассказывают о чудесах, ещё непознанных, – она внезапно замолчала.

 – Не нужно нам говорить здесь об этом, – продолжила она. – Народ скажет, что мы здесь придумываем платья для подружек невесты и что сам день свадьбы уже назначен! Но можете быть уверенной, что я ни за кого не собираюсь выходить замуж, и меньше всего – за Роджера Ситона!

– Всё же он вам нравится! Я вижу это!

– Конечно, он мне нравится! Он – человек-магнит, он «притягивает»! Ты приклеиваешься к нему, как если бы он был сургучом, а ты – листом бумаги! Но очень скоро ты отлипаешь! О, этот вальс! Разве он не очарователен!

И, легко закружившись, словно колокольчик на ветерке, она отдалась танцу и испарилась в гуще её гостей.

Лидия Герберт теперь припомнила этот разговор, когда стояла, глядя вниз, на море, с крытой веранды её отеля, и снова увидела, словно в грёзах, лицо и глаза её подруги-«феи» – лицо, вовсе не красивое внешне, но исполненное сверкающего притяжения, которому почти невозможно было сопротивляться.

– В ней ничего нет! – дружно заявило нью-йоркское общество. – Кроме её денег! И волос, но не прежде, чем она их распустит!

Лидия видела их распущенными однажды – лишь однажды, и вид этого блестящего каната из золота довольно сильно её напугал.

– Все они – ваши собственные? – выдохнула она.