Империя Бермудской земли

Эти были одеты в кожаные брюки и куртки с капюшонами, в то время, как на наших землях эти создания предпочитали носить тканые одежды. И на поясе у каждой были клинки. Они скорее напоминали солдат, а не жрецов или лекарей. Они точно не из наших краев. Откуда они вообще взялись? Неужели они живут еще и здесь?

Этот вопрос мимолетно промелькнул у меня в голове, а потом мысли опять стали захвачены волнением за Сумеречницу.

– Я не совсем понимаю, что он говорит, – начал драконид, – Кажется, что они попали в засаду и были вынуждены отступить.

– А еще он сказал, что их сэр Роц и ваша госпожа остались прикрывать их отступление и, тем самым, спасли им жизнь, – ответила каладрия, которая занималась ранами того рыцаря, а затем повернулась к нам, – Вот уж не думала, что однажды услышу этот язык. Вы откуда?

Голос у каладрии был довольно низкий для представительницы ее народа, но не басистый. В ее голосе чувствовалась уверенность и тщеславие. Но он был довольно нежный, буквально пел. Этот голос манил своей мягкостью и пленил своим тембром.

Но ее вопрос меня мало интересовал, а чары ее голоса на меня не действовали. «Сумеречница осталась там!»

– Вы оставили их там?! – став человеком и направившись к рыцарю, прокричал я, забыв, что тот не понимает наш язык, – Оставили их умирать!

– Он не понимает тебя, – спокойно ответила каладрия, вставая между мной и им. Лицо рыцаря исказилось от страха.

Меня съедали страх, отчаяние и ярость – они застелила мне глаза. Больше всего на свете я хотел только разорвать этих предателей.

Оставить своего командира умирать! Оставить нашу императрицу!

Я на секунду остановился, не веря в то, что произошло, а потом повторная волна отчаяния и ненависти направила меня к нему, как вдруг один из нашего отряда схватил меня за предплечье.

– Катастрос! Успокойся! – говорил сдерживавший меня человек. К нему присоединились еще двое.

Я начал вырываться и требовать, чтобы меня отпустили, но меня никто не стал в этот раз слушать, а удерживали еще сильнее.

Я хотел дать волю своему драконьему началу и сжечь этих трусливых людей дотла. Но тут та самая каладрия уверенным шагом подошла ко мне и сделала какие-то пассы. Я вконец вышел из себя, но… ничего не смог сделать. Я почувствовал, что не могу воспламениться. Совсем. Не могу стать драконом. Я потерял свои силы.

Это меня напугало, и я отпрянул. Это подействовало на меня лучше всякого приступа гнева – я сразу успокоился и меня отпустили.