Ювелир

Жизнь стала постепенно налаживаться.

Как-то утром раздался телефонный звонок. Позвонила сестра и сообщила, что мама заболела. Ее положили на обследование в институт радиологии, но через три дня пригласили родственников и попросили забрать, так как помочь уже ничем не могли. Диагностировали рак поджелудочной железы с многочисленными метастазами в печень и другие органы. Маме сообщили, что у нее тяжелая форма гепатита и требуется дополнительное обследование и, скорее всего, длительное лечение. По договоренности с главным врачом больницы, где она раньше работала, ее перевезли из института и положили в отдельную палату в отделение гепатита.

Для меня это известие стало шоком. Я стал регулярно звонить в отделение больницы, где лежала мама, медсестры сопровождали ее к телефону на посту, и несколько минут мы могли разговаривать с ней по телефону. Я готов был вернуться в Россию, хотя понимал, что обратно в Штаты вряд ли смогу попасть. Мама категорически отказалась от моего приезда, отлично понимая мою ситуацию и положение дел в России на тот период времени.

То же самое сказала и сестра.

К маминому дню рождения, который она провела в больнице, я через знакомых передал ей в подарок браслет из натурального морского японского жемчуга, который купил за большие тогда для меня деньги в одном из ломбардов Гонолулу. Позже Инна рассказывала, как мама с гордостью показывала своим приятельницам и коллегам мой подарок, и как вся больница прибегала посмотреть на чудо-браслет. Конечно, у нас теплилась надежда, что маме станет лучше.

Отец с сестрой прилагали все усилия, чтобы спасти маму, используя традиционные и не традиционные методы лечения, убеждали врачей использовать экспериментальные препараты. Я практически каждый день звонил в больницу, ждал, пока медсестра дойдет до палаты и мама очень медленно вместе с ней подойдет к телефону и слабым голосом скажет, что у нее все нормально, а потом спросит: «А как ты, сынок?»

Последний раз я позвонил в больницу за пять дней до маминой смерти. Подойти к телефону она уже не смогла, и я разговаривал с Инной, которая дежурила у маминой постели по очереди с отцом.

Со слов сестры я понял, что все закончится очень скоро.

В субботу вечером мамы не стало. Мир рухнул. Мне было 24 года, находился я в чужой стране с весьма туманными перспективами и отсутствием возможности приехать в Москву, чтобы проститься с самым дорогим для меня человеком. Сердце мое разрывалось от горя. Я пристрастился к алкоголю, надеясь приглушить боль.