Тьма. Выжить любой ценой

Мне хотелось убежать прочь, чтобы не видеть этого, но я понимала, что оставлять его одного было бы безумно неправильно и нечестно. Потому я придвинулась ближе и сильнее сжала его руку. Я не видела его лица, не слышала никаких слов, но точно была уверена, что он был благодарен мне.

– Что было потом? – прохрипел он.

– Спустя пару недель соседи уехали, а потом отключили всю коммуникацию с миром, электричества больше не было, а из кранов перестала течь вода. – я перевела дыхание, – И вот тогда начался настоящий ад.

Мир словно поставил себя на паузу, забыв о людях, которые жили в нем.

– Почему ты не уехала с ними? – его голос стал совсем тихим.

Я пожала плечами.

– Я думала, что остаться тут будет безопаснее, – проговорила я, и мне так давно хотелось с кем-то поделиться этой информацией, – отец всегда говорил, что любое решение необходимо сначала взвесить.

– Тебе страшно?

– Не знаю. – честно ответила я, – Я не могу понять, испытываю ли я это чувство, но точно знаю, что внутри меня огромная зияющая дыра и гнетущая тоска, которая длится уже множество месяцев.

Это больше похоже на одинокое существование, которое могло оборваться в любую минуту. И самое страшное в этом всем – было обманывать себя, заставлять немного потерпеть и верить, что помощь придет, что есть еще города, в которых нет тьмы. Притворяться сильной…

Я сглотнула ком в горле и попыталась взять себя в руки.

– А Вам страшно? – спросила я.

Но дед ничего не ответил, он продолжал неподвижно лежать и еле слышно кряхтеть.

А после его грудная клетка опустилась и больше не вздымалась, он вовсе замолчал. И вместе с ним умерла целая эпоха, и, наверное, даже часть моей души.

Я чувствовала, как слезы собираются в глазах. Но не понимала, почему. Я не знала этого человека так близко, чтобы расстраиваться его смерти. Я не видела его семью, чтобы сопереживать им. И даже общалась с ним самим всего один раз до этого, когда помогла открыть дверь домофона. Вот только мне была близка его боль, и я сама подумывала о том, что такая смерть – не самое плохое, что могло произойти.

Я закрыла его глаза и сложила руки на груди, не понимая зачем. Наверное, просто это было инстинктивно. Затем чуть отодвинулась и полностью оперлась на стену, закрыв лицо ладонями. Сил выдерживать это одиночество больше не было, но и слезы тоже куда-то пропали. Я не могла выдавить из себя ни одну слезинку, ни одну эмоцию, будто они застыли вместе со временем.