Ведьмина Кюля

– Видимо к речке, вам придётся барин идти. Коромысло дать? – Хохотнул Ходжин, появляющийся из-за угла.

– Очень смешно. Я один туда не пойду!

Ветер резко отвёл дождевую тучу в сторону, из-за синего края выползло закатное солнце и вокруг стало как-то повеселее.

– Чё, сыкатно? Вон учёную братию с собой возьми. А то они от обилия свежего воздуха, как припыленные ходят, всё равно от них толку нет сейчас.

– Радует, что вы самый полезный элемент нашей группы. – Гаркнул Кеша, который почему-то все выпады Ходжина воспринимал на свой счёт.

– Мужики, ну хорош хныкать! – Примирительно сказал Ходжин. – Никит, ну правда! Мне ещё дров нарубить, с электричеством разобраться. Я надеюсь, что путь вы запомнили, здесь десять минут ходу.

– Фиг с тобой! Проводник! – Цыкнул Никита.

– Я с вами пойду. Там связь точно работала. Надо хоть что-то успеть запилить. – Сказала Милена, убирая длинные чёрные пряди волос в хвост.

– Меланья, мокрая древесина гореть не будет. – Прокричал Николай Васильевич вслед. – да и не женское это дело пилить.

Никита только прыснул со смеху, Кеша состроил гримасу умиления, а Милена фыркнула и поспешила побыстрее убраться от странных профессорских рассуждений.

Профессор, оставшись в одиночестве, огляделся и вслух проговорил:

– Что ж пойду поброжу внутри двора. Это ж так интересно, здесь работали почти мои коллеги.

Николай Васильевич с удивлением увидел, что в одном из окон второго этажа показалась Фая, ответил на её приветствие и поспешил на помощь Егору. Профессору показалось, что здесь он точно может быть полезен.

А девушка, поднявшись по скрипучей лестнице, бродила по небольшому коридору, заглядывала в комнаты, где явно раньше располагались кабинеты и думала о том, что ночевать здесь в пыли, между поломанных стульев и местами выбитых окон не очень уютно. Ей казалось, что вполне можно разместиться внизу и так она будет ближе к Николаю Васильевичу.

Фая ещё раз прошлась по пустым помещениям, здесь стояли старомодные столы, лежали забытые бумаги. На одной из тумбочек даже валялась вся запорошенная пылью тетрадь, обложка которой была испещрена изящными рисунками.