Ведьмина Кюля

Кеша вздрагивал каждый раз, когда ветка или растущая рядом трава хлопала по белёсому телу, пытался полностью залезть в не подходящую по размеру куртку и тихо злился на жизнь, поглядывая на девушек сквозь дырчатую подкладочную ткань, закрывающую лицо от мошкары. Отдельно от собравшихся, явно подчёркивая свою независимость, прямо на земле сидел Никита Белосиневский. Он не прятал смуглый торс от солнца, глумился над женщинами, трудившимися во дворе, намеренно повесив майку на шею и подмигивая им, чем вызывал бурю негодования.

Вдруг дверь дома отворилась, во двор высыпала стайка смуглых от загара ребятишек, а за ними вышел статный седовласый старец. Он размял спину, поведя плечами, поправил светлую рубаху свободного покроя и огляделся вокруг. Мужчина остановил долгий взгляд на приезжих, крикнул мальчишкам, знаками призывая одного из них.

– Лапсет туввах ветти. Руттох, руттох[1 - Дети, принесите воды. Быстро, быстро.]! – Послышался незнакомый язык, и мужчина показал в сторону Насто и Фаины, вставших с бревна и перебравшихся за уходящий в лес тенью.

Парнишка кривляясь подбежал к деду, тот шутливо потрепал его по светлой голове, и они оба завернули за бревенчатый угол дома.

– Интересно, что он ему сказал? – Сказала вслух Фая, чертившая на песке прутиком смешные рожицы.

Никита на секунду оторвался от созерцания экрана, усмехнулся и, возвращаясь к своему занятию, проговорил.

– Он сказал, что мы зажравшиеся горожане, но им так нужны деньги, что нужно сделать все, что мы скажем.

Но содрать с нас втридорога!

Фаина печально посмотрела в сторону веселящихся детей, покривила полные губы и вздохнув произнесла.

– Странно, такие милые люди. – Расстроилась девушка.

Никита искоса глянул на Фаю, силящуюся запомнить фразы незнакомого языка и разглядывающую непривычную для горожанки технику стирки. Фаина всю жизнь провела в столице, на отдых с родителями ездила на море или в санатории и почти никогда не покидала пределы городских пейзажей.

Её мама была руководителем среднего звена, вечно чуралась любого загородного отдыха, отказывалась даже думать о даче или хотя бы выезде на природу, с отвращением вспоминая, как её родительница каждое лето отсылала девочку в деревню на свежий воздух. А на самом деле живущая в деревне бабушка на полную использовала детский труд и превращала три месяца жизни внучки в кромешный ад, заставляя гонять кур, полоть грядки, рвать яблоки и бегать на посылках.