Сломанный лёд – 3

Девушка запихала туго соображающего возлюбленного в такси, взяв с водителя клятвенное обещание доставить Диму до квартиры, а сама направилась к Миле.

Когда Юля вошла в кабинет Милы, на неё обрушился поток суеты, приготовлений, замеров. Парикмахер больно щипала за волосы, Калмыкова бесконечно прикладывала к её губам подходящие цвета, а модельер, одетый как гопник, напяливал на неё какой-то балахон. Юля совершенно потерялась в этом аду суматохи и когда ей сунули листок с текстом, который нужно было выучить перед пробами, девушке стало дурно.

Это были стихи! Поэзия никогда не была любимым жанром Юли, да и запомнить такой объём информации за двадцать минут было просто невозможно.

– Мила, я не смогу это сейчас выучить.

– Сможешь! – жёстко сказала Мила. – Включи голову.

Юля вытряхнула из сумки вещи, нашла мятные конфеты и попыталась сосредоточиться. Но у неё это довольно плохо получалось. Она ещё раз десять перечитала листок, потом убрала всё в сумку, но поняла, что туда же попал и текст.

Когда они, наконец, были готовы и нужно было идти знакомиться с режиссёром, Юля глянула на себя в зеркало и её стало подташнивать от ужаса. На голове красовался дикий начёс, губы блестели и алели, глаза провалились внутрь от неудачно нанесённых теней, а венчал всё это безобразие костюм мерзкого горчичного цвета. Юля подумала, что модельеру следует срочно поменять род деятельности! Девушка помнила, что на уроках труда в младших классах некоторые девочки как раз шили вот такие маскхалаты, как их называла преподавательница.

– Мила, – тихо произнесла Юля, – ты уверена?

– Абсолютно! – сказала довольная Мила. – Пошли, к счастью, пробы этажом выше. Собственно так я о них и узнала.

Явление Юли не осталось незамеченным. В небольшом зале, который использовался для пресс-конференций, толпились красотки. Здесь была масса известных лиц.

В дверь позади Юли вдруг влетел известный и всеми любимый Иван Каратаев. Ванечка был всегда на виду, практически жил на съёмочной площадке, неизлечимо хворал звёздной болезнью, но делал это мило и ненавязчиво, так что особо никому не досаждал.