О верности крыс. Роман в портретах

Можно, конечно, понадеяться на императорскую осторожность и здравомыслие, понадеяться, что Нактирр напугается призраком заговора и поспешит вмешаться в излишне тёплые отношения лорда тэрко и Святейшего Мастера. Тут, правда, ещё проблема. Нактирр, конечно, император, но власти у него немногим больше, чем у Тлатты. Да и догадливости тоже. Вот если бы кто-то из кхади вращался в высшем свете, подали бы Нактирру светлую идею…

Задумавшаяся Кошка вздрогнула, когда на её крышу выбралась Ани.

– Тебя лис этот ищет, – жизнерадостно заявила она.

– Какой? – удивилась Кошка. И почти тут же сама поняла. Мученически вздохнула. – Вайеш?

Ани кивнула, поёжилась, постаралась спрятать голову от ветра в острые плечи.

– И охота тебе на таком холоде сидеть?

– Скажи ему, меня тут нет, – сказала Кошка. – Я уплыла в Дазаран. Ушла в храмовую прислугу. Умерла от старости. Вышла замуж.

Ани укоризненно посмотрела на неё.

– Тебе же всё равно скучно.

– Не настолько, – отрезала Кошка.

– Он тебя уже час ждёт, – не отставала Ани.

– И завтра подождёт, – успокоила её Кошка. – Чего ты прицепилась, Ань?

– Жалко его, – Ани пожала плечами. – А если он обидится и уйдёт? Ладно, тебе он не нравится, а шпионить за лисами как будешь?

Кошка с удовольствием зевнула.

– Так же. Не обидится.

– Как знаешь. Я думала, тебе же всё равно делать нечего…

– Есть чего, – решительно сказала Кошка и встала. – Пойду, с Призраком поговорю.

– С призраком?..

– Нхарий Призрак, – весело пояснила Кошка. – Наёмник.

Она встала, потянулась ещё раз, подхватила сумку и направилась вниз, оставив Ани позади.

Хотя лестница, ведшая в главный зал «Норы», и по длине, и по крутизне выгодно уступала чёрной, Кошка выбрала вторую. Рыжий Вайеш выглядел в её глазах неким стихийным бедствием, частично управляемым, но от этого не менее бедствием. Это в какой-то мере искупалось пользой, которую он приносил как источник информации о лисах. Но в промежутках между шпионажем Кошка всеми силами сводила общение к минимуму.

Сил приходилось прилагать немало, так как парень проявлял чудеса влюблённого героизма. Числя Кошку в «норной» прислуге, он был способен часами торчать у Клойта с букетом и с томлением в очах. Иногда вместо букетов он оставлял для неё целые поэмы, увечные на все строчки разом. Кошка с удовольствием зачитывала особо выразительные отрывки вслух и с комментариями. В общем хохоте Лайя и Ани укоризненно хмурились на неё и жалели парня за щенячье-побитое выражение глаз.