О верности крыс. Роман в портретах

Вейсу отвели в людскую, промыли и перевязали плечо и уложили на почти новый топчан между дверью в чулан и стопкой пустых корзин. За перевязкой ол Баррейя наблюдал лично. Кошка хотела было занести это наблюдение в пустующий список пятен на его совести, но с сожалением вынуждена была признать, что герцог смотрел на раненое плечо и порез на боку, а не на её грудь под тонкой рубашкой. Старые шрамы на её руках и плечах тоже заинтересовали его, Кошка успела заметить два ли три быстрых взгляда, но вопросов не последовало.

Она глядела на сплетение ивовых прутьев в корзинах, лёжа на неповреждённом боку, и обдумывала, как бы поизящней разыграть промах Безухого против него. Как бы подать информацию так, чтобы Загри поверил, что Джито хотел его подставить перед кхади…

Дверь распахнулась, пропуская сначала три звонких голоса, а потом – троих девушек в арнакийских передниках. Все три тут же устремились к Кошке.

– Ох, это ты же Вейса?

– Ой, бедная, ужас какой!

– Я б на месте умерла б, чесслово!

Одна из девушек села на край кровати, другая стала рядом, третья, рыжая, стала ободряюще гладить Кошку по плечу.

«Хал тэгарэ!» – в очередной раз с досадой подумала Кошка, а Вейса уже причитала и охала со всеми: ей, видите ли, всё равно не уснуть после такой жути, а срочно надо поделиться…

– Страсть, как больно, да? – жадно спрашивала та, что присела на кровать. – А ещё когда промывали – это ж смерть! – продолжила она, дождавшись утвердительного ответа. – Я б визжала, как порося!

«Ой, дура! – подумала Кошка, внутренне напрягаясь.

 – Идиотка! Сидела она, интриги интриговала всю перевязку! А охать нам не по статусу: старшие кхади, пример для малолеток…» Она поразмыслила ещё, и решила, что сойдёт. Может, у Вейсы с перепугу боль прошла. Бывает. Ступор от пережитого.

Разговор, тем временем, скатился на достоинства хозяина, недостатки низкого жалования и недостачу приличных женихов в пределах досягаемости, откуда вновь вернулся к хозяину, который не то что на служанок, а и на жену свою внимания не обращает.

Всё в делах, всё по городу мотается, а домой приходит только чтоб кого-то в кабинете принимать.

– …так с ним и заперся, теперь, чего доброго, всю ночь просидят.

– С кем заперся? – переспросила Кошка рыжую девчонку.

– Да пришёл какой-то, вроде зангца: серьга в ухе, шапка ихняя, и глаза зыркают. Сам неприметный такой, бесцветный какой-то, а на левой руке пальцев не хватает.