О верности крыс. Роман в портретах

С одной стороны дома была полоска настила, обрывающаяся в реку. С другой – тянулся высокий забор, почти частокол.

Пока Ошта оглядывался, пёс успел подойти к узкой двери и толкнуть её плечом. Дверь не открылась, пёс сел под неё и обернулся к мальчишке. Шонек спрыгнул.

– Давай, я лошадь отведу, а ты…

На уровне головы Ошты качнулся наружу ставень, открывая обзор чёрному лицу в обрамлении нескольких косичек. Девочка лет пятнадцати кивнула Шонеку, остановила глаза на мэтре. Потом одним движением перекинула ноги наружу и спрыгнула; косички взметнулись; когда она мягко приземлилась на настил, по левой руке обратно к запястью скользнули несколько узких браслетов.

– Мэтр Ошта? – уверенно сказала девочка. Невысокая, плотно сбитая, со странным взглядом огромных глаз. В первый момент этот взгляд показался рассредоточенным, направленным куда-то в пространство, сквозь предметы. Потом как-то вдруг оказалось, что девчонка в упор смотрит на мэтра.

– Да, – кивнул он, спешиваясь.

– Это Теотта, – сказал Шонек, принимая поводья. – Она… – и запнулся.

– Они думают, что я чокнутая, – пояснила Теотта. – И думают, будто я злюсь, что они так думают.

– Ага, «будто»! А кто Воробью башку чуть не пробил? – крикнул Шонек из-за коня, уводя его во двор. Крикнул и прибавил шагу, пригибая голову.

– Идём, – сказала Теотта, приглашая последовать их примеру. Дверь, в которую они прошли, вела под узкий навес; между стеной длинного дома и пустым двором тянулась дорожка, чтобы уткнуться прямо в сарай у дальнего забора. Крыша дома выдавалась над стеной примерно на метр, демонстрируя проходящим дранку поверх почти чёрных от времени потолочных балок. Шонек вёл коня через мокрый двор, зябко поднимая плечи, а мэтра Теотта ввела в дом.

– А почему тебя считают «чокнутой»? – полюбопытствовал Ошта, заходя в дом следом за девочкой.

– Потому что я про Вечных знаю, и будущее иногда, и всё такое. В общей комнате тут посиди пока. Ужинали сегодня кто когда, тебя тоже угостим, хоть и поздно.

Общая комната, через высокую ступень от крохотной прихожей, оказалась просторной, хоть и сильно вытянутой в длину. Вдоль двух стен – короткой с окном на улицу и длинной глухой, – тянулся буквой «Г» стол.