О верности крыс. Роман в портретах

 – Но ведь здорово всё сделал! Ведь правда? Четверых ведь! Ну скажи?

– Принят, – кивнула Кхад. – Разбирайся с этими и идём отмечать.

Воробей повернулся к «этим». Мальчишка был порогов на восемь старше него, коротко стриженый – едва до середины ушей тёмные волосы, скорей ошарашенный, чем напуганный. А старик…

– Ай, Кхад! А я его видел – деда, он фокусник, на рынке вчера был! – возбуждённо обернулся он, сверкая глазами. – Он так жонглировал здорово!..

Кхад молчала, задумчиво глядя куда-то на тёмные доски балконного дна на соседнем доме.

– Давай его оставим? – выпалил он наконец.

Кхад лениво оглядела старика. Он стоял неподвижно, и выражение лица было точно у статуй раннеимперской поры: непроницаемая тень улыбки в морщинах у глаз.

– Зачем? – спросила Кхад.

– Ну… Он жонглировать будет…

– Птах, ты думаешь, что в цирк попал? – искоса усмехнулась ведьма.

– А какая разница? – заговорила Кейя. – Пусть он сначала представление покажет – вот и отпразднуем, что Воробья приняли…

Нейтрального тона у неё тоже не получилось: девчонке немногим меньше Воробья хотелось поглядеть представление. Кхад выдержала паузу в пару секунд.

– Идём.

Воробей едва удержался от того, чтобы подпрыгнуть, Кейя заулыбалась, и даже записной флегматик Нейех позволил себе немного размять мышцы лица.

– Шонека отпустите, – вдруг сказал старик.

Все пятеро, включая Шонека, уставились на него с немалым удивлением.

– Вам не будет никакого вреда: разве станет стража слушать простого мальчишку? Нет нужды… – лицо старика дёрнулось: от левого виска и до угла рта, – его убивать. Отпусти его… – попросил он, обращаясь к Кхад.

– Не вижу причин, – отозвалась она.

– Нет причин его убивать!

– Нет причин его не убить, – поправила Кхад, шагая к ходу на пустырь и открывая дверь.

Дома были почти все. Только неразлучные Умник, Трепло и Синий куда-то запропастились, а все остальные новость о празднике восприняли с восторгом. (Сияющая Кейя не забыла напомнить, что праздник – в честь Воробья, нового кхади). Жонглёр в факельном свете смотрелся весьма эффектно: зрители глазели, раскрыв рты.