Леди и вор

Проклятье, вечно эти женщины думают не о том…

Он вздохнул и выдвинул из-под стола узкий стул.

– Если вы все еще желаете меня пристрелить, пистолет в кармане пиджака.

Она не покраснела, но во взгляде мелькнуло подобие смущения.

– Не смешно.

– Мне тоже. – Джеймс устало растер лицо ладонями. Ужасно хотелось спросить, действительно ли он, по ее мнению, похож на маньяка-насильника, но вопрос, скорей всего, спровоцировал бы новый скандал. К тому же, вряд ли леди видела много маньяков.

– Я уточню у Эрни насчет запасной одежды.

На пиратском-то корабле обязательно должен быть сундук с разным барахлом, захваченным при грабеже добропорядочных купцов… – он попытался улыбнуться, но вышло однозначно плохо. – Насчет второго одеяла тоже уточню, думаю, уступить вам кровать будет по-джентльменски.

Анна отчетливо вздохнула, и он на мгновение прикрыл глаза. Леди перенервничала и устала, она одна в океане среди толпы незнакомых мужчин, и вынуждена делить комнату с малознакомым… Это, конечно, все равно не повод стрелять.

Он тоже вздохнул и продолжил более мягким тоном:

– Попробуйте заснуть, день действительно выдался сумасшедшим. А я разыщу капитана и выясню его планы в отношении нас. Верните пиджак… Пистолет оставьте, вам с ним будет спокойнее.

И ему будет спокойнее… Наверное. С другой стороны, чем ему поможет крошечный дамский пистолетик в общении с чертовой дюжиной головорезов? Правда, доктор на головореза не похож…

Но в колонке преступлений любой газеты самые жестокие изощренные преступники именно так и описаны – внешне респектабельные джентльмены.

***

Аннабель выбрала одну заклепку как точку равновесия и просто смотрела на нее, почти не мигая. Без пиджака стало холодно, казалось, вместе с вещью каюту покинуло все тепло. Ситуация осложнялась полным отсутствием какой-либо приличной одежды, а та, что была, казалась прозрачной. Анна думала, что это видно всем: сорочка промокла от нервного пота и противно липла к спине.

Одна, две, три… Десять заклепок в раме маленького иллюминатора.

Счет успокаивал, упорядочивал мысли, кровь уже не так сильно грохотала в ушах.

– Соберись! – зло прошептала леди Грей сама себе, опережая назойливый голос матушки, к месту и не к месту возникавший в голове.

Мистер Даррел уступает ей койку. Это хорошо, просто замечательно, если бы не одно «но»… Она ни с кем никогда не делила комнату, кроме мужа. И это было настолько давно, что почти неправда. Словно сон, и если бы не Уилл, то так бы и можно представить.