Измена. Вернись, я всё прощу!

– Да потому, что Мэорих пропал! Я не могу просто сидеть и ждать, пока он в опасности!

– И чего так убиваться из-за этого жалкого южного?

– Потому что он мой ни мэ! Если с ним что-то случится, я умру!

У Итильдина, судя по всему, кончились аргументы, потому что он резко замолчал, и теперь просто недовольно смотрел на меня, и злобно – на Инквизитора.

У меня кончилось терпение.

– Если тебе больше нечего сказать, я ухожу с ним. Это лучше, чем бездействие.

– Ты просто капризный, избалованный ребёнок, – покачал головой Итильдин.

 – Ты так привыкла делать всё, что тебе взбрендится. Ладно. Ты можешь идти. Но с одним условием.

– Ну и? – язвительно улыбнулась я, уже предвкушая победу.

– Я пойду с тобой.

Я подошла к Ардесу и заглянула ему в глаза. Он безразлично пожал плечами.

– Пусть идёт, если хочет. Но только он один, без других военных. И вылетаем мы немедленно.

– Вылетаем? – хором удивились я и Итильдин.

– Если хочет быть полезным, пусть принесёт седло. Ему будет полезно укротить свой норов.

– Что? Да чтобы я, как какое-то верховое животное! Ни за что! – возмутился Итильдин.

– Я понесу тебя, – смиренно сказала я, мгновенно всё просчитав. И не ошиблась.

– Ну уж нет, я тебе не позволю! Чтобы другой мужчина прикасался к тебе! Да ни за что! Садись, изувер.

Другой мужчина? Интересно, что у Итильдина в голове?

Отойдя подальше от Ардеса, я начала процесс обращения. Кости и мышцы уже привычно растянулись, раздались вширь, лопнула кожа, втянулись волосы, а ногти, наоборот, удлинились и почернели, внутренние органы тоже начали изменяться, расти, и вскоре я уже покрылась багровой чешуёй.

Затем вытянулось лицо, выросли клыки, появился хвост, а за спиной раскрылись два огромных крыла. Рядом уже стоял другой красный дракон, чьё перевоплощение завершилось намного быстрее моего. Годы практики, что сказать.

«Садись, людишка!»,– услышала я голос Итильдина в своей голове. Между собой драконы общаются рыком и рёвом, а ещё целой серией практически неслышимых для человеческого уха звуков, но с людьми мы говорим невербально.

Инквизитор, словно всю жизнь только и делал, что летал на драконах, с лёгкостью, опираясь на его заднюю лапу и цепляясь за чешую, забрался на спину Итильдину, устроившись между костяных гребней. Итильдин даже и не подумал лечь на брюхо, чтобы не пресмыкаться перед человеком. Хлопнули его гигантские крылья, и вот сияющий молодостью зверь с лёгкостью взмыл в небеса.