Точка возврата

 – А защищать вас кто будет? Верно, заласканные птенчики, что из-под мамкиного крылышка до старости не вылазят?

Лада взбесилась окончательно:

– Вы птичьей философией безразличие к внуку не прикрывайте!

– Эх, дуреха ты молодая! Жизнь распланировала на двадцать лет вперед! – Дед, посмеиваясь, встал из-за стола.

Казалось, скрипучий смех еще долго будет витать в опустевшей прихожей. Вот достал, старый козел! «Молодая, глупая!» Для него все, кто моложе шестидесяти, – желторотые юнцы. Ископаемое! Лада повернулась, чтобы крикнуть ему это вслед, и… вздрогнула от резкого звонка в дверь.

В смахивающей на злую облезлую кошку женщине врач угадывался лишь по затрепанному белому халату. В каждом движении, жесте читалось: «До чего же вы все мне надоели!» Не снимая туфель, она проследовала прямо по ковру в детскую, на ходу протирая руки каким-то средством. Глядя на это, Лада лишний раз убедилась, что у нее есть все основания не доверять врачам. А не веря врачам, она и к медицине в целом относилась настороженно, потому и прививки малышу не делала: боялась, что навредят.

– Мамаша, вы будете ребенка показывать или нет? – начала доктор.

Для этой побитой молью тетки Лада – мамаша. Вместо того чтобы съязвить, она начала торопливо раздевать Артошку на пеленальнике. Врач быстро пробежалась холодным стетоскопом по маленькому тельцу. Лада сама поежилась.

– Так, в легких всё чисто. Да что вы стоите, несите ложку! – Лада метнулась к двери и замерла от издевательского окрика: – А ребенка так на комоде и оставите? Упадет, я следить не буду! До чего бестолковые родители пошли!

Наконец, вооружившись ложкой и фонариком, она шагнула к Ладе.

– Стойте на месте и держите его крепче! Я горло посмотрю. Так, красноватое. Пока температура будет, не гулять, не купать! Какие лекарства купить, я написала. Всё. Будет хуже, вызывайте.

И убежала, оставив Ладу в прострации.

Прошло три дня. Хуже не становилось, но и лучше тоже. Исподволь просачивалось беспокойство, хотя непонятно отчего.

Подумаешь, температура 37,537,7. Сама в детстве болела подолгу и с удовольствием. Здорово, сиди себе дома, делай что хочешь и вкусности ешь. Тогда было всё весело и радостно, хоть занималась Ладой исключительно бабушка. Отец никогда не появлялся, а мама просто органически не могла сидеть дома, порхала туда-сюда, ни на чём не задерживаясь. Ладе эта веселуха обрыдла, вот и замахнулась на основательное гнездо. Только, кажется, не потянула, закваска слишком легкая.