Точка возврата

Отчаянно захотелось ударить, но в голове всплыла инструкция: «Только фиксировать». Он вздохнул поглубже, чтобы успокоиться; вонь месяцами не мытого тела вызывала тошноту. Хорошо хоть «бойцы» расстарались, сделали-таки укол сзади через одежду.

Когда обмякшую пациентку увели, Валерий продолжал стоять, глядя на красные лепестки в черной земле. Хотелось философствовать о причудах времени, которое вдруг растягивает мгновения до невообразимых величин. Он чувствовал себя значительно старше, чем десять минут назад, и мышиная возня, тогда такая важная, сейчас стала безразлична.

Лугов посмотрел на Ладу, которая тихо всхлипывала в сторонке. Наконец она, будто дождавшись приглашения, бросилась ему на грудь, и не надо было ничего объяснять.

Глава 6

Начало болезни

– Твой дед достал совсем, два месяца уже гостит! Ну сколько можно! Пора бы и честь знать! В родном доме задыхаюсь. Хорошо хоть на прогулки по центру уезжает. Почти восемьдесят лет, еле ноги таскает, а сам всё на экскурсии! Просто диву даюсь, турист с того света, блин! – Возмущению Лады не было предела.

Валерий молчал. Не то чтобы не соглашался, просто в тоне Лады выпирала склочность, проклюнувшаяся после родов и с каждым днем расцветавшая всё пышнее и ярче. У него как раз запарка на работе, света белого не видит, а тут еще с женой нянчиться. «Дома вместо покоя сплошные непонятки. Дед, конечно, тот еще фрукт. Чудит – будь здоров! Никого не слушает. Дряхлый, едва живой, а всё в забияки лезет! Валерий глянул в наглую кошачью морду, украшавшую циферблат часов, и принялся ускоренно дожевывать бутерброд, уже не чувствуя вкуса.

Вот всегда так, всё спешит, не замечая вкуса, цвета, запаха. Да и сама жизнь будто проносится за окном вагона; это мелькание завораживает, манит, а дотянуться не выходит, поезд несется – не остановить. «Вот и с дедом толком не пообщался… Действительно, что ему здесь нужно? Явно не мы!» Неожиданно вырвалось:

– Прошлое искать приехал. Только почему сюда?

Лада перестала ковырять ложечкой творожок с мюсли и с интересом уставилась на мужа.

В тишине часы тикали устрашающе, как счетчик перед взрывом. Искорка понимания блеснула и погасла.

– Всё, мне пора! Уже полвосьмого, самые пробки начинаются. Пока! Звони! – Валерий выскочил из-за стола.

«Вот так всегда! Только начнешь говорить по-человечески, как ему пора. Пробки, видите ли! Всю жизнь позатыкали!» Лада швырнула чашку в раковину с остервенением, а она целехонька; лишь подпрыгнула издевательски и замерла.