Победы не будет. Апокалипсис

 – Прошу вас…, – прошипел он, схватившись за горло левой, а правой рукой, на отмажь, вцепившись в полотно стола.

Грозная, нависшая фигура, с особой жестокостью и цинизмом наблюдая за процессом ментального удушения, ослабила свой натиск.

– Аааааххх!.. – глубоко вдохнул Магистрат. – Я готов заплатить цену, – пытался успокоить дыхание он. – Пусть, ели это даже будет моя смерть.

– Хм, – хмыкнула «она» и плавно распрямилась, не сводя с него взора. – Хм-ха-ха-ха-ха-ха…, – сдержано и крайне снисходительно засмеялась она.

(Вдох…) – Глупец… Нет… Смерть, – снова воспарив над полом, она начала плавно разворачиваться через левое плечо. – Это слишком малая цена, за такое непомерное желание, – начала она недвусмысленно удаляться.

– Шшшш-бух, – зашипел стул отъезжая и, грохнули о мраморный пол, колени павшего. – Постой же! – воскликнул он ей вслед.

Фигура, не долетев до основного строя, что стоял полумесяцем, пару шагов – плавно остановилась…

Наклонив голову вперёд.

– Я готов на всё, ради своего народа. Я заплачу любую цену! Чего бы мне это не стоило… Но только прошу вас, Матриарх – не уходите…, – приклонив голову, недвусмысленно закачал он ею. – Мне не сдержать этой тайны. Мне конец, в любом случае. – (тяжкое, недвусмысленное молчание).

Фигура, с любопытством смотрит… Взирает, ждёт… Выжидает, готовности блюда.

Из-под белоснежных волос падшего на колени, что слегка отвисли полупрозрачной гардиной.

– Мы устали быть грызунам в золотом колесе, – (снова тяжёлое молчание). – Я отдам всё, что у меня есть, – (дрожащий выдох). – Но положите этому – конец.

Всё ещё парящая фигура, слегка опустила голову, будто посмотрев пол.

Молчание…

Она плавно обернулась обратно, на те самые, всё ещё не подвижные фигуры, что голодали за происходящей драмой…

И опять молчание…

И снова переведён взгляд на стоящего на коленях, за столом, человека…

– Ты абсолютно уверен? – произнёс тяжёлый, но в тоже время какой-то материнский голос.

– Да, – ответил твёрдо дрожащий голос. – Я абсолютно уверен.

– Всё же…, – впервые, грозная фигура и её душе иссушающий голос задумался.

Зубы, синхронно с лицом падшего, сжались в недвусмысленную мучительную гримасу осознания.