Башня грифонов

За решетчатой дверью оказалась металлическая лесенка из трех ступеней, ведущая на рельсы. Над нашими головами и вдоль стен тоннеля змеями вились провода. У меня внутри взрывался невидимый фейерверк – я попала на изнанку метро! Но невеселый повод быстро погасил мой восторг.

– Напряжение проходит под платформой, – сказал мне Паша. – Не суй туда руки и всё будет норм.

Крепко держась за руки, словно влюблённая парочка, мы спустились на пути и двинулись вперед. Внутри у меня билась тревога, а во рту остался мерзкий привкус.

– Паша, что здесь происходит, вообще? – тихо поинтересовалась я, вместе с ним постепенно углубляясь в тоннель. – Ты чувствуешь запах?

Пахло действительно всё сильнее с каждым шагом. Тот самый аромат моря, который я не спутала бы ни с чем.

– Чувствую, – бросил Паша, но на первый вопрос отвечать не спешил.

– Почему ты не хочешь дождаться ООМа или ОМОНа? Разве с этим не они должны разбираться? Тут же явно нештатная ситуация!

– А ты что, раньше у йогов[3 - «Йоги» – презрительное прозвище сотрудников ООМ.

– А ты? – ощерилась я. – Ты не работаешь в полиции! Я сегодня там была и выставила себя полной идиоткой! Кто ты такой?

– В каком отделении ты была? – спросил он, не глядя на меня.

– Василеостровском!

Он усмехнулся.

– Так ребята просто подшутили над тобой!

Он упорно смотрел в темноту, а мне стало противно до тошноты. Вспомнилось, как молоденький полицейский копался в компьютере и сколько времени я там потеряла.

Я надеялась, что моё холодное молчание было достаточно красноречивым.

Здесь трудно было понять, как далеко от станции мы отошли – и впереди и сзади лишь тянулись лампочки на стенах – но мне казалось, что Василеостровская давно скрылась за поворотом. Я то и дело наступала в лужи. Всегда было интересно, откуда в тоннелях метро берётся вода?

– Ладно, – вздохнул Паша и повернул голову ко мне. – Я не из полиции.

И тут я увидела впереди поезд. Сначала я, разумеется, его почувствовала. Магия стала такой сильной, что уплотняла воздух вокруг!

В этом месте тоннель расширялся. От основного пути, по которому мы шли, ответвлялись рельсы и уходили влево, скрываясь в сумраке ещё одного тоннеля. Поезд тихо и неподвижно стоял на основном пути. Фары у него не горели, внутри вагонов было темно, и от этого пробирала жуть. Лишь бледный свет ламп отражался от синих боков.