Последний рассвет

Я и так слишком долго тянул, теперь пришло время, как мне жаль, что оно наступило – он перевёл понурый, тусклый, полный печали взгляд на притихших дочерей – как я не хочу отпускать вас, мои прелестные создания, но чувствую, что придётся.

– Ну зачем же ты так, папуля, не стоит слёз, они высохнут, и оставят в душе только горечь, пожалуйста… – прошептала Изабелла, преданно и нежно, теребя отцовскую руку – расстояние будет не властно над нашими сердцами, в которых будет вечная любовь и уважение.

– Ты заменил нам мать – вытирая слёзы произнесла Мадлен – не каждый человек, имеющий обоих родителей, может сравниться с нашим счастьем.

Растроганный Лансере, запрятав в ладонях лицо, прошептал тихо и печально:

– Буду верить, что ваши слова, правда.

– И зачем поддаваться печалям, бывает же в жизни, ситуации и похуже, которые действительно требуют слёз! – взбодрившись, сказала Мадлен – вот, к примеру, взять Аделию, она выросла с матерью и отцом, только толку от этого!

– Я хочу вам сказать – начала затворническим тоном Изабелла, меняя русло разговора, совсем в другое течение – она перестала интересоваться реальностью, для неё собственный мир превыше всего, она не хочет заодно с нами, существовать вне предрассудков и негатива.

– Девочки мои – вынырнул из своих цепких раздумий Лансере – я умоляю вас, как только может умолять любящий отец своих дорогих, просто бесценных детей, не корите и не обвиняйте её, она мне, как третья дочь, и я не хочу, что бы пустые и холодные слова, травили, и без того, измученное сердце.

– Разве можно жить, и не задумываться, не мечтать, о мужчинах?! Благоразумная природа, должна наделить, хоть крупицей интереса! – забормотала Мадлен, перебирая драгоценности подаренные отцом – нужно радоваться новым подаркам – украшениям и платьям, например!

– Всё совершено верно – неохотно и задумчиво произнесла Изабелла – истину говорит Мадлен, кристально чистую истину!

– Её время ещё не пришло, ей всего семнадцать лет! – заступался за любимую племянницу Лансере – нельзя свои интересы ставить во главу угла, считая только их эталоном! Нет, мои милые красавицы, в этом вы не правы!

– Бестолковая слабость – книги! – громко засмеявшись, съязвила Мадлен.