Далеко не три сестры

Сестры переглянулись и уставились на Катерину. Она не выдержав натиска, сдалась.

– А как я, по-вашему, должна расслабляться? Сижу целыми днями и думаю, кого он там на своей работе ….

– Ой, девочки, не доводите до греха. Если сейчас не выпью, клянусь, задушу её собственными руками, – простонала Александра.

– Не злись, Шурочка, это у неё от того, что она не работает. Я, между прочим, тоже своего Котика ревновала к каждому столбу, когда дома сидела без работы, – выпалила Даша.

– Знаете, девочки, я ведь еще месяц назад ей работу предлагала, – Маша оторвала ногу у курицы.

– Ну и, – Вера вопросительно посмотрела на Катю.

– А куда я детей дену?

– Даша займется этим вопросом. Надеюсь, ты ещё помнишь, что твоя сестра работает в детском саду? Ещё какие-нибудь проблемы? – Вера пристально посмотрела на Катю.

– А дом? А готовить кто будет? – Катя растерянно посмотрела на девчонок.

– По-моему, в этом доме давно уже голодом всех морят. Когда последний раз ты пироги пекла? А мясо вообще в этом доме едят? – Шурочка ехидно улыбалась.

– Знаешь, дорогая, ты сама себе вырыла огромную яму. Чего стоит эта твоя нездоровая худоба, если ты сидишь дома и изводишь своего мужа ревностью. Да, кстати, он завтра за вещами приедет, – как бы невзначай сказала Вера.

– Ой, мамочки, – простонала Катя и сползла со стула.

Какое-то время спустя Катя стала различать голоса. Кто-то упорно шлепал её по щекам.

– Ну, мать, ты даешь! Сказала бы сразу уж, что у него другая баба.

– Она красивая? – промямлила Катя, и опять потеряла сознание.

– Обалдеть! Как же надо любить мужика, чтоб от всякой ерунды в обморок хлопаться? – Даша подкатила глаза и вздохнула.

– Какая к черту любовь! Это же голодный обморок, – рявкнула Шура, набирая в шприц какую-то жидкость.

– Какая ты не романтичная, Шурка, – махнула рукой Даша.

– Станешь тут с вами романтиком. А ну, поворачивай её задницей.

После укола Катя стала приходить в себя. Шурка налила ей коньяка и насильно заставила выпить.

– Шурочка, я умру без него, – захныкала Катя, приходя в себя.

– Надо же, кинулась! Допекла парня до белого коленья, заморила. Умирать она собралась! А ну, девчонки, дайте нам чего-нибудь закусить, – шмыгая носом и утирая слезы, пробормотала Александра.

– Шурка, ты чего? Прекрати немедленно! Мне волноваться вредно, – глаза у Ирочки увлажнились.