Девочка-лиса

Она опускает гардины как раз в тот момент, когда в комнату входит Эйр.

– Ты опоздала, –  упрекает ее Санна.

– Знаю, –  холодно парирует Эйр. –  Что вы делаете?

– Время убиваем, –  отвечает Бернард, –  которого у нас нет.

Он ждет, пока запись загрузится. Санна выдвигает стул из-под стола и садится перед экраном.

– И что мы смотрим? –  спрашивает Эйр и тоже выдвигает себе стул.

Санна прокручивает запись, день за днем, ночь за ночью. Кадры с последними отдыхающими, которые окунаются в карьер, дрожат на ветру и отправляются домой.

Потом человеческие фигурки в кадре появляются все реже, заброшенный пейзаж становится совсем безлюдным, лишь изредка мелькают лесные звери.

От этого скудного ландшафта веет неприкрытой брутальностью. Если бы не пожилой мужчина, выгуливающий на рассвете свою собаку, можно было бы запросто решить, что в эту глушь никогда не ступала нога человека.

Но вот опускаются сумерки, и на опушке леса показывается странное существо. Это девочка-подросток, она идет, ведя за руль старенький велик.

Шея обмотана вычурным зеленым боа, из-под песочного цвета панамы выглядывают огненно-рыжие кудри. Девчонка увешана бижутерией, как елка, а из кармана замшевого жилета торчат солнечные очки. Санна прищуривается, силясь рассмотреть еще какой-то предмет у нее на шее, но ей так и не удается разобрать, что это.

Девочка подходит к кромке воды, кладет велосипед на землю и позволяет ему сползти в воду и скрыться под ее бирюзовой гладью. Потом она оглядывается по сторонам. Взгляд на несколько секунд замирает в одной точке, словно она смотрит прямо в камеру.

Это Мия Аскар.

Солнце скрывается за лесом. С последними его лучами, пробивающимися из-за деревьев, девочка стаскивает боа с шеи и стягивает с себя всю одежду кроме джинсов. Солнце высвечивает ее худенькие бледные плечи.

Она смотрит перед собой пустым взглядом, снимает с ног ковбойские сапоги и скидывает их в воду вместе со всей остальной одеждой и украшениями, потом встает босая на краю карьера. Вода в каменоломне лежит ровной гладью.

Постояв, девочка натягивает тот предмет, который болтается у нее на шее, себе на лицо.

Это старая треснувшая маска. Черты лица не похожи на человеческие. Широкий рот окаймляют черные губы, а прорези для глаз посажены так глубоко, что глаза самой девочки перестают быть видны, хотя она стоит довольно близко к камере. Заостренный нос придает маске какой-то безумный вид.

Санна понимает, что она видит лису. Мерзкую. Манящую. Унылую. Хитрую.