Отсчёт. Топи

Вспомнила, как изо всех сил сдерживала серп в ту ночь, когда Кирино спасал Ярая. Тогда со мной был странный голос, тогда она помогла мне, но сейчас я совсем одна.

Успокаивая себя, что этот старик и так умер бы, что я его совершенно не знаю, что лучше уж он, чем…

Лезвие разрезало плоть легко, не было никакого сопротивления. Или всё произошло настолько быстро, что я ничего не почувствовала. Я разжала руку, которой держала голову, и бездыханное уже тело свалилось на землю грудой костей и плоти. Мёртвой грудой.

Я вновь занесла серп.

Знак полумесяца нестерпимо жёг кожу, под пальцами пульсировала рукоять, мне слышался тихий гул воронёного металла…

– Возьми себя в руки.

Голос Кирино прозвучал отрезвляюще. Теперь я смогла обернуться и увидела его, стоявшего всего в нескольких шагах, со светящимися льдистым огнём глазами. Что-то внутри кричало и вопило, что если его убить… если занести серп над ним… если… если…

– Слабачка, – криво усмехнулся хмырь, но это оскорбление неожиданно помогло справиться с собой.

Я закрыла глаза и опустила поднятую руку. По телу разлилось приятное чувство, грань между реальностью и темнотой сделалась до того тонкой и зыбкой, что я без труда могла нырнуть за неё. И там бы не было всех этих голодных зубастых взглядов, от которых каждый раз становилось не по себе. Я знала, что их там не будет.

– Уже лучше, – прошептал на ухо Кирино, аккуратно взяв за запястье руки, в которой всё ещё был зажат серп. – Делаешь успехи.

В его словах не звучала похвала – скорее, то было попытка подначить.

Если бы я думала, что отлично справилась, если бы я не дала себе слово, что больше не буду вестись на его манипуляции… пожалуй, это подействовало бы.

– Это ты попросил Азора «помочь»? – едко полюбопытствовала я, открывая глаза и отзывая серп – тот, словно послушный ручной зверёк, исчез в завихрениях чёрного тумана.

Кирино изогнул бровь, так и не соизволив ничего ответить. Обидно, но мне с ним тягаться бессмысленно – ни поддеть, ни задеть, ни пройтись по больному.

Банально потому, что его слабых мест я не знала.

– А зачем сам пришёл? – не унималась я. – Стало совестно, что бросил всю грязную работу на кого-то?

Нет, наверное, зря я так. Он всё-таки пришёл, не оставил одну. Попросил Азора помочь, постарался всё сделать так, чтобы мне было не страшно. Можно ли это назвать заботой?.. Он и до этого не бросал и по-своему оберегал…

– Не льсти себе. Я беспокоюсь лишь о том, чтобы в процессе закалки инструмент не сломался.