(Когда) я буду с тобой

Мальчишка не сделал шага назад, не шелохнулся даже. Опустил жёлтые глаза и склонил голову. Что-то всё же в нём сломалось – Грэм без труда мог прочитать проходчика как раскрытую книгу. Сломалось, и теперь он всеми силами пытался починить в себе это «что-то».

Это ты его сломал, ты! А тот, кто дёргает за ниточки бедного Логрэда, делает с ним то же, что и ты. Так чья это вина, Нортон Грэм? Кто на самом деле виноват?

Канцлер отшатнулся, словно в лицо ему дыхнули огнём, и поспешно отвернулся. Проходчик вселял в него ужас, но признать это…

– Чего ты добиваешься, Логрэд?

Оказавшись рядом со столом, Нортон скомкал какую-то бумагу – сейчас его не волновало, насколько она важна – и сумел успокоиться.

Нервы к Извечным давно полетели, надо бы попросить докторов прописать что-то посильнее. И снотворное. Теперь, когда мальчишка вновь в Центре, без снотворного не обойтись.

– Я хотел бы вернуться к своим обязанностям, мессир.

– Пшёл вон! – не выдержал Грэм.

– Я могу рассчитывать, что моя просьба…

Нортон крепко зажмурился.

Он сходит с ума, просто сходит с ума. Нет никакого мальчишки рядом. Нет и никогда не было. Это видение, галлюцинация, кошмар! Игра больного разума.

Всё-таки она и его довела. Протащила по усеянному битым стеклом полу, кинула в огонь, да так и оставила. Одного. С этим ужасным голосом в голове, с необходимостью разгребать всё то, что после себя оставила. Леди Мириам Грэм – вот виновница всего происходящего.

– Твоя комната не тронута, – пробормотал канцлер, борясь с желанием ударить желтоглазого.

 – А теперь – вон.

Смотри, он готов подставиться. Готов принять что угодно от тебя. Лишь бы заслужить прощение, которого, сам того не понимая, ищет. У тебя, Нортон, именно у тебя.

– Вон! – прорычал Грэм.

Ты забрал его воспоминания. Так чего удивляться, что кто-то другой тоже решил с ним поиграть?

– Благодарю… отец.

Стук каблуков, скрип двери. Канцлер наконец-то остался один, как того и хотел, но легче ему от этого не стало.

Голос в голове продолжал шептать ему имя жены.

Мириам Грэм.

VIII

– Ты изменился, – лучезарно улыбается сидящая на кровати женщина.

Закрыв дверь комнаты на замок, я прохожу к столу и присаживаюсь на угол. Окружение кажется слишком пустым, будто не хватает каких-то вещей. Голые стены, отсутствие матраса и постельного белья, никаких штор… Это вызывает тошноту. Уж лучше бы попросился в казарму.

Встряхиваю головой, нервно сглатываю набежавшую горькую слюну.