(Когда) я буду с тобой

Я хочу узнать, какие люди живут там и есть ли место мне среди них. Мне… и Мирике.

Старуха сощурилась, посмотрев на пламя. И тут же – треснул, разломившись, самый большой кусок дерева, пустив вверх сноп искр. Логрэд невольно зажмурился и дёрнулся назад – сработали рефлексы проходчика. Мир резко замедлился, в висках застучала кровь… лишь спустя несколько долгих мгновений, задержав дыхание, юноша сумел взять себя в руки. Головная боль накинулась на него с новой силой, и Рэд, продолжая сидеть, согнулся пополам, вцепившись пальцами в волосы.

– Что стой на месте, что беги – итог один, – вздохнула старейшина Туи. – Но время ещё не настало.

Он заставил себя поднять голову и посмотреть на старейшину. Её лицо, всего на миг, в отсветах костра показалось ему совсем юным, будто рядом сидела красивая девушка, а не седая старуха. Вновь задержав дыхание, Рэд медленно сосчитал до десяти – кошмары редко покидали сны, но если так… если так, то старейшина Туи ошиблась.

Начались галлюцинации. Времени разом стало слишком, катастрофически мало. Чудилось, что и стан кочевников, и степь… нет, весь Аласто можно поместить в игольное ушко.

– Ты поймёшь, – каркающе рассмеялась она. – Мы всегда заканчиваем с тобой этим разговором.

Давящее ночное небо, украшенное россыпью жемчужин-звёзд, вдруг отозвалось на этот смех гулким, протяжным эхом. Логрэд перестал ощущать границы своего тела, перестал понимать, где явь, а где – галлюцинации.

Может, старейшина никогда и не была старухой? Может, ему всегда чудилась старуха, а на самом деле она – девушка. Не многим старше него.

– Наши головы не способны вместить величину мира, – вновь рассмеялась Туи и протянула глиняную кружку. Внутри плескался отвар из степных трав.

Всполохи пламени делали из неё то девочку, то женщину, то старуху. И Рэд, пригубивший горечь, перестал надеяться, что разберётся, какой она была в самом деле.

– Мы используем слова. Чтобы принять мир и не бояться его.

Но страх всё не отпускал.

Событие первое

Выбор? Как просто!

Ступени помоста…

Пусть лицезреет народ –

Я поднимаюсь на эшафот[1 - Все стихотворения и эпиграфы принадлежат проходчику Логрэду Най.].

I

Передатчик противно пищал на всю каморку, заставляя мужчину морщиться, словно от зубной боли.