Недотрога и негодяй

 – Как гимназистка из позапрошлого века. Коллективного секса тут не будет, уверяю тебя.

– Очень жаль, а я так на это надеялась, – рассмеялась в ответ.

– Так тебе меня одного мало? – в тон мне ответил Егор.

– Нет, дорогой. Тебя мне с лихвой хватает, больше никто не нужен, – я чмокнула его в щеку.

– Даже банкир? – продолжал шутить Егор.

– А уж он и подавно.

– Всегда знал, что групповуха тебя не привлекает. Ты у меня молодец! Но посмотреть было бы интересно, признайся?

– Не думаю… Такое непотребство не по мне, – мотнула я головой.

Расторопный молодой человек в униформе проводил нас к игорному столу.

Оказалось, все места распределены поименно. Видимо, Егор заранее сообщил, что собирается принять участие в игре.

На каждом столе стояли таблички с именами. Игроки занимали места. Желающих спустить деньги на ветер набралось достаточно. Лампы освещали традиционное зеленое сукно, которое затягивало поверхности игровых столов. А вот лица игроков оказались в тени. Все предусмотрено до мелочей.

Что бы не говорил Егор, а это настоящий игорный зал казино. Подпольного казино. И очень сомневаюсь, что это законно. Но сильным мира сего можно все. В этом их главное преимущество перед простыми смертными.

Глава Заводского района разместился за соседним столиком. Он улыбнулся и кивнул мне. Да, чиновники тоже не лишены маленьких слабостей. Ничто человеческое ему не чуждо.

Егор вольготно расположился в глубоком кресле. Я села рядом с ним. К нам неслышными шагами подошел официант и предложил напитки.

Я взяла шампанское, Егор коньяк. На край стола официант поставил тарелочку с шоколадом.

– Великолепный коньяк, – в очередной раз восхитился Егор. – Настоящий армянский. Я такое пил в Ереване. Это тебе не просто ночной клуб. Тут все только лучшее.

– Любой каприз за ваши деньги, как говорится.

– Хорошо, что у меня эти деньги есть, – самодовольно протянул Егор. – Безумно приятно, когда можно себе ни в чем не отказывать.

За нашим столом оказалась Эльвира и еще какой-то молодой человек.

К Элеоноре подошел молодой мужчина, думаю, мой ровесник. Лет двадцать шесть-двадцать семь. Тридцати точно еще нет. Он почтительно поцеловал руку светской дамы. Видимо, ее сын.