Закниженная пустошь

Я уже давным-давно сам все больше делил себя на две части – одна часть меня общалась с коллегами, решала рабочие вопросы, а вторая часть меня вместе с такими же отчаянными головами создавала сказочные миры. Так что неудивительно, что Сеть вполне справедливо решила, что я, который проектирует бытовую технику, и я, который рисует трехмерные модели фантастических городов, – это два разных я, и совершенно нечего им быть вместе.

Может, это и было справедливым, но мне от этого было не легче – я чувствовал себя буквально разорванным пополам, каждый я пытался найти второго себя, но чем больше искал, тем больше понимал, что одному мне совершенно не о чем говорить со вторым мной, мы слишком отдалились друг от друга за годы и годы.

Но это было еще не все – этого Сети показалось мало. Она решила – и опять же, вполне справедливо, – что поскольку я так тесно переплелся со своими единомышленниками, нет смысла рассматривать нас, как отдельных личностей, и гораздо удобнее объединить всех десятерых (позже я узнал, что нас было целых пятнадцать), в одно сознание, один разум, создающий дивные города.

Мы хотели было возмутиться, да что там – мы должны были возмутиться, где это видано, чтобы кучу людей объединяли в одного, – но к своему немалому удивлению обнаружили, что слишком похожи друг на друга, между нами слишком много общего, чтобы нас разделять, у нас оказались даже одинаковые мысли, мелкие повседневные привычки, тайные страхи.

Проще всего было сказать себе, что Сеть оказалась умнее нас, и ей виднее, что надо делать, и нам осталось только довериться нечеловеческому разуму – но это было бы слишком просто.

Я понимал, что это только начало, что Сеть еще себя покажет, и нам еще придется отстаивать свои интересы.

И как показали дальнейшие события, я не ошибся…

Дом Бетти

Этот дом будет моим, говорю я себе.

Какой дом?

Да вот этот, чудесный дом в три этажа с лакированной скрипучей лестницей, ведущей наверх, с узкими стрельчатыми окнами, с двумя входами – парадным и черным, с башенкой, в которой можно пить вечерний чай и смотреть на звезды, с чердачной комнатой, в которой по вечерам светят фонарики, с большим залом, в котором весело потрескивает пламя камина.

Этот дом будет моим, говорю я самому себе. Слишком долго скитался по белу свету, слишком долго искал счастья.

Я смотрю на Бетти, осторожно ощупываю её сознание, приказываю посмотреть на меня – и тут же поспешно отвожу взгляд. Снова. Снова. И снова.