Виолончушь (сборник)

…поезд выезжает из туннеля, измочаленный, обескровленный, плохо понимающий, кто он и что он. Солнце изумленно смотрит на залитые кровью тамбуры, сожженные вагоны, мёртвые, невидящие глаза, обращённые к небу. Поезд медленно оживает, приходит в себя после туннеля, пытается вспомнить, куда он ехал до того, как, люди заново учатся сеять хлеб и строить дома, вспоминают, как это – обнимать жен и рассказывать детям на ночь сказки.

– Триста тысяч чистой прибыли, – говорит нефтяной магнат.

– Кому как, – говорит оружейный магнат, – кому триста, кому и все пятьсот.

Дымятся руины дома в пригороде Лондона, Джейн смотрит с фотографии на могильном памятнике, где могила Джима, не знает никто…

Поезд прибывает на перрон, делает круг, едет по привычной ветке.

– Завтра будем в Лондоне, – говорит Джейн.

Джим кивает. В Лондоне. Поезд несется шустро, за ночь до Лондона довезет.

– А в Лондоне хорошо.

– В Лондоне хорошо, – говорит Джейн.

– Хорошо, – говорит Джим.

Тарахтят колеса.

– Дом в пригороде купим, – говорит Джим.

– Сад разведём, – соглашается Джейн.

Стучит поезд.

Джим и Джейн украдкой целуются, пока никто не видит в купе.

Джим смотрит на полотно рельсов, может, на этот раз поезд свернёт не туда…

– Ну что… сворачиваем к туннелю, – говорит нефтяной магнат.

– А не рано? – спрашивает оружейный магнат.

– В самый раз. Как раз успеете подготовиться.

Финансовый аналитик смотрит на бесконечное полотно рельсов.

– А вы уверены… что дорога ведет к туннелю?

Нефтяной магнат фыркает.

– Куда же еще?

– Да знаете… всякое бывает.

– Ну, мост там какой, или дорога неровная, ничего, поскачем по ухабам, поезду это полезно.

– А если… ещё что?

– А что ещё может быть?

Финансовый аналитик разводит руками. Не знает.

Поезд несётся в подступающие сумерки.

– Получишь место в конторе у дяди, – говорит Джейн.

– В конторе, – кивает Джим.

– Посадим розы перед домом, – говорит Джейн, – белые, как у матери твоей.

– Белые, – соглашается Джим.

Оба лежат на полке в темноте ночи, отблески огней за окном проносятся по бледным лицам.

Поезд несётся вперед, по ветке, на которую перевёл его нефтяной магнат.

Где-то далеко впереди рельсы обрываются в пропасть, там, где кончается земля…

Тусклый рассвет.

Смотритель на полустанке прикладывает руку к глазам, ждет поезда.

Не дрожат рельсы, не качаются провода.

Никого нет.