Виолончушь (сборник)

Я посмотрел книги – два старинных фолианта со сказками и мертвая книжица-однодневка, которая умерла, так и не родившись. Мне приглянулся один из фолиантов – в общем-то я остался доволен своим визитом.

За исключением того, что я так и не нашел то, что искал.

На улице стало подмораживать – я спохватился, наконец, что следует позаботиться не только о книгах, но и о себе, найти какую-нибудь гостиницу.

Как назло я не видел в городе ни одной вывески. Я уже был близок к тому, чтобы постучаться в первый попавшийся дом и попросить ночлега – неслыханная дерзость для меня – когда впереди показалось что-то, похожее на гостиницу.

Я постучал в дверь. Дверь долго не открывали, наконец, послышалась возня, полоска света упала на ступеньки и тут же потемнела от массивного силуэта.

– Вам чего?

Я вздрогнул. Я не привык, чтобы со мной обращались подобным образом. Слова снова все куда-то подевались, я с трудом их подбирал.

– Я… гхм… я хотел бы…

– Короче!

– Я хотел бы попросить ночлега.

– Номеров нет.

Это было пострашнее грома среди ясного неба. Почему-то я был уверен, что как только я найду гостиницу, мои злоключения закончатся. Кто же мог предположить, что в этот вечер для меня все только начинается.

– Я замерз…

– Вы что, не слышали? Номеров нет.

– Да я замерз, вы что, не понимаете? Умоляю вас… хотя бы на кухне… у помойного ведра.

– Нет у меня на кухне помойного ведра, ради Вас его там ставить не намерен! – он усмехнулся, я расценил его усмешку, как приглашение, шагнул на порог.

Каково же было мое удивление, когда хозяин схватил меня за воротник с явным намерением оттолкнуть прочь. Не помню, что нашло на меня, как я сцепился с хозяином, как мы покатились по комнате. Как со стороны я увидел себя лежащим на полу, как со стороны увидел ногу хозяина, поставленную мне на грудь, книги, разбросанные по прихожей – мой противник оказался сильнее меня.

– Это что у вас… – спросил хозяин, убирая ногу.

– Книги, – ответил я как можно непринуждённее.

– Неужели… – он задумался – вы торговец?

– Нет. Книжник.

Мое признание грянуло как гром среди ясного неба.

– Что же Вы сразу не сказали, – засуетился хозяин, – книжник… Боже мой, какая честь для меня… книжник… и где – в моем доме! Настоящий книжник!

Я осторожно кашлянул.

– Вы говорили, у Вас нет комнат.

– Что же, могу уступить Вам свою.

– Об этом не может быть и речи.