11 сентября

Сестры свернули на Сретенку, потом в Последний переулок и поднялись по темной лестнице старого дома на последний этаж.

Сходил на нет короткий предзимний день, Москва лежала перед ними: крыши домов, купола церквей, два высотных здания, за ними вокзалы и путепроводы, а все, что дальше, терялось в серой мгле, словно там находилось море. Обе затихли и уставились перед собой.

– Я часто туда смотрю, когда грустно. А еще, знаешь, – потянуло Варю на откровенность, – я люблю ложиться на подоконник и перегибаться на улицу.

– Ты что, спятила, бабахнутая?!

Мария едва успела схватить сестру за подол и оттащить от окна.

– Ну ты, блин, даешь! Папина дочка.

Она перевела дух и закурила:

– А это твоя комната? Класс! У меня своей нет. Я с братьями живу. Ботанами. – Легкая гримаса исказила ее лицо. – Один стихи пишет да любит всякую дребедень слушать, а у самого рожа в прыщах. А другой вообще в кровать писается.

– Значит, у нас есть еще и братики? – всхлипнула Варя, которую сама идея, что ее родственный круг за несколько часов невообразимо расширился, привела в восторг, и сквозь слезы на лице заиграла блаженная улыбка.

– Стасик и Вася от других пап, – уклончиво ответила Мария, и острый, как у мышки, взгляд маленьких, круглых, черных глаз стал перемещаться по комнате, пока не наткнулся на фотографию военного летчика.

– Это кто такой?

– Сент-Экзюпери.

– А… А это?

– Джон Леннон.

– А этого я, кажется, и сама знаю.

– Нет. Поэт. Лорка.

– Ты в них влюбилась, что ль, во всех, целый иконостас повесила?

Варя вспыхнула:

– И ни в кого я не влюбилась.

– Никогда не понимала, как можно сходить с ума по знаменитостям, – отрезала сестра. – У нас в классе тоже все перевлюблялись. А по мне, лучше обычного парня завести.

– Да кто на тебя посмотрит!

– Посмотрят. У-я! Кассетник какой классный. Откуда?

– Мама из Швеции привезла, – с холодным торжеством молвила Варя.

– Везет! А мне хоть бы «Электронику» купили. Дождешься, как же! Я раньше вообще в интернате жила.

– Ужас какой!

– Ничего не ужас, у нас там клевая была компания. А потом меня забрали домой, и через неделю я сбежала обратно. Но меня уже не взяли.

Она вздохнула и так мастерски, одним щелчком выбила из пачки новую сигарету, что Варе тоже захотелось попробовать курить, как вдруг она почувствовала страшную слабость и вцепилась пальцами в косяк.