11 сентября

Мать стояла спиной, а лицо у бабули было такое, как в зимнюю ночь, когода она вызывала «скорую».

– Господи, Лена, что ж будет-то?

– Перестань, без тебя тошно.

Мать повернулась, глаза у нее ввалились, обозначились складки у рта, и открылись постаревшие руки. Но красота от этого не ушла, а сделалась суровей и строже.

Никогда Варя не видела свою мать в таком состоянии, и ей стало по-настоящему страшно. Не за себя, а за нее. Это была кровная связь, которую она ощутила в эту минуту совершенно явственно, и поразилась биению иррационального, почти животного чувства в подчиненной разуму душе.

– Варенька, случилась неприятная история. Когда я улетала из Стокгольма, один человек попросил меня опустить здесь письмо. Очень близкий мне человек, которому я не могла отказать. А в Шереметьеве меня остановили…

Произнеся это слово, мать неожиданно совершенно успокоилась и, глядя на Варю привычным преподавательским оком, медленно, как на занятии, со всем богатством интонационных конструкций и звуков русской речи произнесла:

– Возможно, меня уволят с работы.

Здание с высоким шпилем качнулось перед Вариными глазами и рухнуло, время повернуло вспять, зеленый лес зашумел на его месте, нарядные москвичи в экипажах приезжали на Воробьевы горы и смотрели на город.

– Но ведь я готовилась, – сказала Варя неуверенно, неизвестно за что цепляясь.

Красивая женщина покачала головой:

– Нет, дочка. Ничего не получится. Слишком много из-за меня пострадало людей.

– Отпусти меня в Ригу, – сказала Варя тихо и подумала, что Машка была ее единственным спасением.

Глава шестая

Соблазн

Два мальчика выкатились навстречу Варе: один побольше, лет четырнадцати, второй вдвое его моложе. Старший от смущения боялся поднять голову, а младший уставился на Варю во всю ширь круглых синих глаз.

– Здравствуйте, тетя! Мы кушать хочим, – сказал он простодушно.

«Я тоже», – подумала Варя.

– Ну-ка, марш оба в комнату, – рявкнула Мария, – и не выходить, пока вас не позовут!

В холодильнике стоял пакет кефира.

– Может, в магазин сходим?

– Лучше на рынок, – заявила сестра, подтянув развязавшуюся рубашку, в которой москвичка опознала свой линялый, действительно давно вышедший из моды батник.