11 сентября

«Она ложки серебряные у бабушки украла и батник мой любимый взяла», – пожаловалась Варя.

«Ерунда, – сказал папа уверенно. – Батники скоро выйдут из моды, серебро было поддельным, а Мария тебя никогда не предаст».

«А ты зачем себя убил?» – насупилась Варя.

«Кто тебе сказал такую глупость?»

«Маша».

«Она болтушка и фантазерка».

«А как же тогда?»

«“Как же, как же”… Меня убили. Вот как».

И исчез. А вместо него появился старик-интернационалист.

«Я твоего папашу велел кокнуть, – хихикнул ветеран.

 – А сестре скажи, чтоб штанишки теплые поддевала», – и прокукарекал три раза петухом.

Все смешалось у Вари в голове, далекий город превратился в знакомый бульвар, а бульвар – в комнату; девочку замутило, обожгло, кожа сделалась чувствительной, покрылась пупырышками – больно коснуться, ознобом прихватило, к горлу подступила тошнота, и круглое бабушкино лицо выглянуло из сумерек, как луна.

– Бабушка, это я ложки украла, – облизнула сухие губы Варя.

– Тише, деточка, тише! Там гости пришли.

– Я их отнесла в комиссионный, потому что мне деньги были нужны. А в какой комиссионный, не помню, там у входа дядька маленький стоял в шляпе, он у меня за рубль купил.

– Ты вся горишь!

– У меня живот очень болит. Позови Пиночета.

И свернулась у себя на кровати точно младенчик, пытаясь боль убаюкать, и снова провалилась в забытье. А очнулась оттого, что здоровенный мужик в несвежем голубом халате согнал кота и подобранный на помойке вор, хам, драчун и лицемер, которого сначала мирно назвали Кузей, а он подрос на щедрых бабы Любиных харчах и стал драть всех котов и маленьких собак в округе, и тогда его переименовали в честь подлой мумии и гориллы, выгнул спину и злобно на доктора зашипел.

Но мужику до грозного кота дела не было, он повернул Варю на спину, задрал рубашку и стал щупать живот. Девочке сделалось невыносимо стыдно, она принялась бить нахала по рукам и натягивать рубашку на ноги, но мужчина держал ее руки и все сильней нажимал.

– Здесь не больно? Не больно? А здесь?

– Что с ней, доктор?

– Да что угодно, хоть внематочная беременность!

– Господи помилуй! Ей шестнадцати нету!

– И что? Собирайте ее в больницу.

Пьяный был, наверное, доктор. Или несчастливый.

– Не поеду я в больницу, – встрепенулась Варя.

– С болью в животе шутки не шутят.

– Не отдавай меня, бабушка.

Старуха заколебалась и умоляюще поглядела на врача.

– Дело ваше. Пишите расписку.