Следы следов

Я перебрасываю в музей машину, которая прокладывает рельсы от звезды до звезды, для неё уже готов постамент, завтра откроется выставка, экскурсовод будет показывать на пустоту, а здесь вы могли бы увидеть…

Струнные

Мы – раненные-ранние,

Преклонные и лунные

Мы – через смех, смятение и снег,

Мы странные и струнные,

Мы струнные и странные

Приструниваем странствия в стране.

Мы умные-безумные,

Слова теряя бранные,

Создатели шаманов и шумих,

Мы странные и струнные,

Мы струнные и странные

Терявшие в пути себя самих.

Поссорившись с фортунами,

Цветем себе шафранами,

Протаптываем топкую тропу

Мы странные и струнные,

Мы струнные и странные

Стреноживаем бесконечный путь.

Колокол, бьющий нисколько

Три тысячи какой-то там день пути, снова бросают якорь – в никуда, снова колокол бьет сколько-то там непонятно сколько, снова все идут не то на ужин, не то на завтрак, не то на не пойми что, снова кто-то кого-то спрашивает, а где чай, снова кто-то кому-то отвечает, что чай в баре, да почему он в баре, да нипочему, потому что ну вот так оно все.

Я хочу кричать во все горло – это уже было, было, вчера было, и позавчера, и неделю назад, и год назад, вы вот так же шли по коридору и обронили перчатку – помните? – и я её подобрал – помните? – и вы сказали спасибо – помните? – и мы сидели за одним столиком, а потом вы пригласили меня в каюту – помните? А иногда я специально не проходил тем коридором, и перчатку поднимал кто-то другой, а были дни, когда вы её вообще потеряли, и не нашли.

Я хочу кричать – и понимаю, что меня никто не услышит, они не поймут, они не хотят понимать, им хорошо вот так, чтобы бросать якорь в никуда и слушать колокол, бьющий не пойми сколько.

Вечером я беру шлюпку, я приглашаю вас прокатиться, вы соглашаетесь, вы всегда соглашаетесь, мы плывем куда-то в никуда прочь от лайнера – я в который раз пытаюсь заметить, в который раз не замечаю, когда лайнер, только что бывший позади нас, оказывается спереди.