Реалити-шоу «Властелин мира» (сборник)

Только крылья надо смастерить получше, а не как Игнат в прошлом году, с башни прыгнул на крыльях, расшибся, еле выходили. А на лодке до такого мира можно добраться? Тю-ю, куда там… а на лошади доскакать? Да говорю вам, никак нельзя, только на крыльях…

Дымился жареный барашек.

Потрескивал огонь в очаге.

Праздновали весёлую помолвку.

Анна с Игнатом венчались. С тем самым Игнатом, который на крыльях с колокольни упал.

И что она нашла в этом Игнате: ни рожи, ни кожи. Она в его сторону и не смотрела до поры до времени, пока он с колокольни не навернулся.

Анна всю жизнь на меня смотрела, да было на что смотреть: кто самый удачливый рыбак в округе? – я; у кого самая быстрая лодка? – у меня же; на кого заглядываются все девушки в доме? – догадайтесь с трёх раз. И с кем Анна целовалась на опушке леса? Со мной, а если не верите, у соловья спросите, он вам подтвердит, он видел.

А тут нате вам – Игнат. Как Игнат, почему Игнат; вот потому и Игнат, что в прошлом году додумался, на колокольню поднялся, крылышки расправил…

Делал вид, что ничего не происходит, улыбался, пил за здоровье молодых, счастья вам, да чёрт бы драл вас обоих…

Пили вино.

Пели песню Дома, песню Очага.

Дождался, пока все уйдут ближе к очагу, когда ближе к полуночи лили воск, гадали на будущее, какой завтрашний день будет, урожайный или голодный, солнечный или пасмурный.

Вот тогда-то я и подобрался к столу, к столовому прибору Игната, бросил в вино белый кристаллик, от которого сердце человека останавливалось раз и навсегда.

И надо же было случиться, что в эту минуту дрогнула свеча в руке Игната, вылился воск причудливым черепом, застыл в чаше с водой. Дрогнуло сердце Анны, обернулась она, бросилась в комнату к столу, увидела, как я бросаю кристаллик.

Не знаю, что нашло на меня в эту минуту. Больше всего боялся, что Анна закричит, позовёт на помощь. Не помню, как схватил со стола нож, не помню, как…

Помню, как стоял над телом Анны, как все остальные – сколько нас было в доме – стояли вокруг, смотрели на меня.

Кто-то наклонился над Анной, коснулся жилки, которая не билась, сказал:

– Мертва.

Я ждал, что они сделают со мной. За окнами пробивался рассвет, начинался новый день, но не бил звонарь на башне в колокола, не трубил рожок пастуха, не вертелись юркие крылья мельниц.

Все стояли и смотрели на меня.

А потом как-то разом показали мне на дверь.

Когда я уходил из дома, я ещё не верил, что они поступят так. Я ждал, что меня казнят.